Целые. Невредимые. Они смотрят не на меня, а на кого-то рядом со мной. В правой руке Дессина — настоящее сердце, с густыми, липкими нитями крови, свисающими с него.

Солдат булькает, дёргаясь в последних судорогах.

Но это не я убила его.

Я застыла. Остановилась, прежде чем мой нож смог спасти Дессина и Дайшека.

Кто-то опередил меня.

13. Штормоведы

Перед нами стоит мужчина, сложенный как медведь, с длинной медной косой и огромными карими глазами. Он одет в несколько слоёв звериных шкур, ремни с оружием и толстые тёмные меха.

Рядом с ним — стая белых волков. Их лапы хрустят по снегу тихо, осторожно, будто один неверный шаг может развязать войну.

Дессин бросается ко мне, его сильная, окровавленная рука сжимает моё плечо, давая понять — он здесь. Я в безопасности от этого незнакомца. Но волки окружили нас, и я не могу понять, нападут ли они.

Но рядом с нами сидит что-то высокое и невозмутимое, с чёрной шерстью, припорошенной снегом и кровью.

Дайшек.

Он не атакует. Он спокоен. Не чувствует угрозы.

— Подожди, — тороплю я Дессина. — Смотри! — Тычу в сторону Дайшека, который сидит и смотрит на этого звероподобного мужчину без капли агрессии.

Такая же реакция, как у него была на Руну. Он не причинил ей вреда.

— Он не нападает… — бормочу я. — Значит ли это…

— Это значит, он знает, что мы — Штормоведы, — отвечает человек-медведь. Его голос хриплый, мужественный, с грубым северным акцентом.

— Колония из Северного Сафиринового Леса. — Дессин делает вдох. — Волки с вами?

Как мотыльки на пламя, волки собираются вокруг Дайшека — на безопасном расстоянии, но достаточно близко, чтобы показать, что не причинят нам вреда.

— Они часть нашей колонии, да.

Дессин помогает мне встать, но, поднимаясь, я вспоминаю, что он всё ещё в крови. Не подумают ли они, что это мы убили этих людей? Что мы вырезали деревню?

— Жаль, что мы не смогли сражаться рядом с вами втроём. Для моего народа это было бы великой честью.

Я фыркаю.

— Я не сражалась. Но уверена, эти двое были бы рады вашей компании. — Киваю на Дессина и Дайшека.

Человек-медведь поднимает подбородок, будто не понимает. Его огромные карие глаза скользят по моему телу и возвращаются к лицу.

— Ты пока не сражаешься, — заявляет он, будто что-то осознаёт.

Что я только что сказала.

Медведь кивает, оглядывая разбросанные по деревне трупы. Тела, висящие на деревьях, как украшения.

— Мы похороним жертв и сожжём демонов. Будете нашими гостями в Цитадели Штормоведов сегодня?

Шоколадные глаза Дессина перебегают между мужчинами и женщинами в звериных шкурах, снимающими тела с деревьев.

— Меня зовут Гарантиан. Вы можете нам доверять.

Дессин обдумывает это.

— Я никому не доверяю, — говорит он, внимание всё ещё разделено между волками, членами колонии и Гарантианом. — Но мы примем ваше предложение о ночлеге.

 

 

Гарантиан и его стая ведут нас через густой снег и пушистые сосны.

Дайшек не отходит от меня ни на шаг, явно выбрав защищать слабое звено. Время от времени наклоняется к моей лодыжке, чтобы лизнуть перевязанную рану.

— Он больше, чем описывали легенды, — говорит Гарантиан. Его голос похож на скрежет лопаты по тротуару или на грохот колёс повозки по гравию.

Дессин остался где-то позади. Теперь Гарантиана изучает Кейн.

— Я видел стаю в детстве. Они не были такими крупными. Но даже тогда ни один зверь не мог сравниться с ними. Нам любили рассказывать о них страшные истории.

Он продолжает пытаться завязать беседу, но Кейн не поддерживает разговоры.

— Какая твоя любимая история? — спрашиваю я.

Для меня это не пустая болтовня. Мне хочется узнать больше о происхождении Дайшека.

Гарантиан хмыкает.

— Не знаю, насколько это правда. Мы слышали много историй о том, как стаи Роттвейленов контролировали численность популяции.

Мои брови взлетают.

— Что это значит?

— У животных. Не у людей. Около века назад здесь было нашествие ночных хищников. Они вырезали женщин во время месячных, раненых в боях мужчин, уничтожили несколько наших охотничьих отрядов. — Гарантиан наклоняется, чтобы погладить голубоглазого волка, идущего рядом. — Они почти истребили наших снежных эльфийских волков.

Каждый волк продолжает поглядывать на Дайшека. Но тот прилип ко мне, не обращая на них внимания.

— Их была целая армия. Несколько сотен. Голодные, скрюченные, уродливые твари. В конце концов, нам пришлось закрыть ворота цитадели, и они бы уморили нас голодом. Если бы не Роттвейлены. — Он кивает на Дайшека, улыбаясь. — Понадобилось всего двенадцать. Двенадцать. И они промчались по снегу, как адские гончие, посланные самим дьяволом, уничтожив несколько сотен ночных хищников. И, боже, как они сражались! Стратегично. Точно. Будто заранее спланировали поле битвы, каждый шаг, каждую атаку.