— Тогда почему ты не смотришь на меня?

Замираю, пальцы крутят шнурки, а потом я внезапно отпускаю их. Поднимаю на него взгляд.

Большая ошибка.

Его взгляд опускается к моим губам.

Пульс сбивается. Я отвожу глаза, потом снова смотрю на него, потом опять отвожу.

— Разве у тебя не было какого-то вопроса?

Он усмехается, явно забавляясь:

— Я уже задал его.

— Правда?

— Я спросил, избегаешь ли ты меня, — произносит он медленно, — или просто избегаешь того факта, что хочешь снова меня поцеловать?

У меня внутри все переворачивается.

— Поцеловать тебя… снова? — я качаю головой.

Он явно веселится из-за моего замешательства с подбором слов, и меня охватывает унижение.

— Не хочу.

— Хочешь.

Я сглатываю.

— Это ты меня поцеловал, — возражаю я.

— А ты ответила на поцелуй.

Слова повисают в воздухе.

Он придвигается ближе.

Настолько близко, что я чувствую исходящее от него тепло.

Настолько близко, что у меня сбивается дыхание.

— Ты не отстранилась, — шепчет он.

Как и сейчас.

Он поднимает руку.

Медленно.

Пока еще не касаясь.

Мне следует его остановить. Установить границу. Мы не можем повторить это снова.

Но вместо этого я остаюсь на месте. Жду.

Мое сердце бьется так громко, что, кажется, он должен его слышать.

Он легонько проводит костяшками пальцев по моей скуле.

И вот оно.

Это нежное прикосновение.

Невидимая черта, проведенная между нами. Пересечена.

Он наклоняется.

Я не двигаюсь.

Наши губы замирают на расстоянии вдоха.

— Айви!

Голос Чарли разносится по катку.

Я отшатываюсь, словно меня обожгли, — внутри все падает от испуга и страха.

Ашер резко, хрипло и раздосадованно выдыхает. Его рука опускается. Он встает одним плавным движением.

Он больше не смотрит на меня, разворачивается и направляется к дальнему выходу. Исчезает за считанные секунды, а на его месте рядом со мной оказывается Шарлотта, робко мне улыбаясь.

— Прости, автомат с попкорном сломался прямо перед тем, как мне нужно было заканчивать смену, пришлось задержаться… да неважно. Я здесь, дай только коньки надеть.

Я слишком поспешно киваю:

— Все в порядке. — Но мой взгляд невольно устремляется туда, где исчез Ашер.

Она начинает шнуровать коньки, а я встаю и направляюсь к катку. Знаю, что Шарлотта не отстанет.

Пытаюсь очистить мысли. Лед обычно помогает, и именно поэтому я прихожу сюда с Шарлоттой. Именно поэтому попросила ее прийти сегодня вечером: мне это было нужно после такого дня.

Но сегодня в голове слишком много путаницы — мысли и воспоминания об Ашере: тот поцелуй в чулане, почти состоявшийся поцелуй чуть раньше, его руки на моей скуле…

Трясу головой и ускоряю движение.

Шарлотта появляется рядом, на ее лице играет легкая улыбка. Мы повторяем движения друг за другом.

Я всегда любила быть на льду. Мы с Шарлоттой раньше тренировались вместе, когда занимались этим просто ради удовольствия — до того, как я бросила, а она начала относиться к этому серьезнее.

— Эй… можно задать тебе вопрос? — на мгновение голос Шарлотты звучит серьезно, и я замедляюсь, поворачиваюсь к ней и наклоняю голову.

— Конечно. Все в порядке?

— Сегодня я кое-что услышала, — она не смотрит на меня. — Про тебя и моего брата. На той вечеринке. Якобы он затащил тебя в чулан…

Я смеюсь.

Слишком быстро.

— Люди обожают придумывать всякое, — говорю я. — Ты же знаешь, какой у нас кампус. С чего бы Ашеру быть со мной в чулане?

— Клянусь, они поглощают сплетни активнее, чем еду, — фыркает она.

— Верно.

Она кивает и качает головой.

— Я не поверила, но знаешь… — замолкает. — Может, я ослышалась, но если нет, должна предупредить: ходит слух.

— Что ж, еще один в мою копилку, — мягко отвечаю я.

Шарлотта слегка улыбается в ответ.

— Те парни сегодня были идиотами. Не обращай внимания на их слова, ладно?

Я киваю, проглатывая комок в горле.

Мы катаемся еще несколько минут, между нами растягивается тишина.

Я лгу ей. Делаю то, что ненавижу больше всего на свете, но не могу заставить себя сказать правду. Не хочу видеть, как я ее ранила, или услышать, как она просит меня порвать с ее братом.

Я эгоистка. И я это понимаю.

Может, я больше похожа на своего отца, чем готова признать.

Внезапное осознание заставляет меня резко остановиться. Шарлотта смотрит на меня и приоткрывает рот — вероятно, хочет спросить, все ли со мной в порядке.

Я говорю раньше, чем она успевает:

— Я немного устала, пожалуй, поеду домой.

Шарлотта останавливается, затем внимательно меня оглядывает:

— Ты в порядке?

Я киваю:

— Да, просто устала. Сегодняшний день меня вымотал.

Но она изучает меня на полсекунды дольше, чем нужно.