— Чёрт… Посмотри на себя. С тех пор ты похорошела.

Голова Хелены кружилась. Сделай хоть что-то.

— Будь я на месте Феррона, — прошипел он, — держал бы тебя прикованной к своей кровати. — Его рука скользнула вниз, к её груди, сжала грубо, потом ещё сильнее. — Ты ведь должна была быть моей. Это я поймал тебя, пока ты возилась с внутренностями Атреуса. Когда я увидел тебя среди руин лаборатории — всё в огне, небо полыхает, а вокруг одни мертвецы… Ты выглядела, как сама Лумития, рождённая из пламени.

Хелена попыталась вывернуться, но руки не слушались. Ей хотелось закричать, но она знала — он заглушит крик прежде, чем кто-то успеет услышать. Надо было ждать. Ждать подходящего момента.

Он наклонился к самому уху и прошептал:

— Тогда меня должны были сделать Бессмертным. Без меня они бы тебя не поймали. Но ты исчезла. В этот раз я тебя не отпущу. Наконец-то повеселимся, как положено.

Сердце Хелены колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Она прикусила язык, выжидая.

Один шанс.

— Ты столько раз слышала, как я кричу, — хрипло сказал он. — Интересно, как звучишь ты. — Он тихо засмеялся. — Придётся пока потише. Не хочется, чтобы Феррон снова нам помешал.

Он сунул руку в карман, нащупывая что-то.

Хелена резко вскинула бёдра, сбивая его с равновесия, и со всего размаху ударила локтем по челюсти. Поднялась, чувствуя, как боль пронзает запястья — металл наручников впивался в мышцы и кости. Жгучая боль отдалась до плеч.

Она бросилась бежать. Дверь в конце коридора была закрыта. Ее руки горели, она едва могла нащупать ручку, пальцы шарили, пытаясь найти опору.

Он рванул её за волосы. Голова откинулась назад, перед глазами вспыхнули звёзды. Когда она попыталась закричать, рука прижала к лицу тяжёлое пальто, заглушив крик.

— Хитрая маленькая сука, — прошипел он.

Он потащил её назад, дёрнул голову вбок — и в шею вонзилась игла.

 

ГЛАВА 16

 

Что-то было не так.

Мысли Хелены были смутными, с трудом выстраиваясь в какую-то последовательность, пока её тащили по полу и заталкивали в тёмный угол

— Ни звука, — сказал кто-то.

Из тьмы выступила тень. К ней прижались губы — тяжёлые, влажные, настойчивые. Язык прорвался сквозь зубы, и Хелена захлебнулась от отвращения. Резкая боль пронзила губу — горячая, солоноватая кровь залила рот.

— Мне нужно открыть ворота. Жди здесь», — сказал силуэт, но затем замер, приблизившись и обхватив её горло.

Она села. Боль пульсировала в шее и плечах. Когда она попыталась стереть её рукой, пальцы стали липкими и влажными.

Мысль, едва различимая, мелькала где-то на краю сознания, пока она сидела в темноте, ожидая.

Тень вернулась. Она попыталась заговорить, но тень зажала ей рот ладонью и вытащила наружу.

Обе луны были почти полными — висели над ней, как два светящихся диска в чёрной бездне.

Её резко дёрнули за запястье, потащив вперёд. Боль прострелила руку, и она споткнулась.

Её тащили по гравию, из горла вырвался сдавленный крик. Над ней разверзлась чёрная пасть.

Ворота. Они были открыты.

— Почти пришли. Боги, я выверну тебя наизнанку, — прошипела тень.

Лицо снова оказалось совсем близко. В лунном свете она разглядела его лицо — красные губы, оскаленные зубы. Ланкастер. Улыбка, как у шакала.

Она попыталась заговорить — нужно было что-то сказать, — но слова не складывались, застряв в горле и пульсируя в нём.

Вдруг что-то резко дёрнуло. Ноги подкосились, и Ланкастер исчез.

Раздался громкий грохот.

Хелена обернулась, всё ещё оглушённая, и увидела Ланкастера, сползшего по стене, пока Феррон стоял над ним, пинав так яростно, что при каждом ударе трещали кости.

Феррон схватил Ланкастера за горло и приподнял, заставив встретиться взглядами. Лунный свет заливал их обоих, превращая в серебряные силуэты.

— Собрался куда-то, Ланкастер?

Из груди Ланкастера вырвался хриплый, влажный звук:

— Я думал, ты не будешь против, если я одолжу её. Раз уж ты позволяешь Аурелии развлекаться. Я ведь тот, кто поймал её. Она должна принадлежать мне.

— Она никогда не будет твоей.

Не опуская Ланкастера, которого держал, Феррон вонзил руку в его брюшную полость так же легко, как будто проламывал поверхность воды. Он вытащил органы Ланкастера, медленно наматывая их на кулак.

Ланкастер завопил, ноги его барахтались.

Феррон вытянул кишки так далеко, что они подёргивались, мерцая в лунном свете.

— Если я когда-нибудь снова тебя увижу, я задушу тебя ими, — сказал Феррон смертельно спокойным голосом. — Жаль, что ты ещё не бессмертен. Я мог бы делать это так медленно тогда.

Он выпустил кишки, и они свисли по груди Ланкастера, словно цепочки от часов. Затем Феррон достал платок и тщательно вытер руки, пока Ланкастер, всхлипывая, шатаясь пробирался к воротам, тщетно пытаясь запихнуть органы обратно в живот.