Горло у Хелены снова сжалось, но голос она удержала ровным.

— Что ж, сердце у тебя сейчас стабильно. Я не знаю, сколько продлятся неврологические симптомы. Лучшее, что можно сделать, — это отдыхать и дать организму время восстановиться.

Наконец вернулись слуги, неся несколько деревянных ящиков с медицинскими принадлежностями.

Хелена села рядом с ним и начала перебирать содержимое. Стимулятора было ещё много — намного больше, чем ей хотелось бы когда-нибудь использовать. Через некоторое время Каин уснул, но продолжал дёргаться, пальцы сводило спазмами. Вздрагивал, просыпаясь, всё ещё слепой, искал её, хватал воздух и пространство, пытаясь нащупать биение её сердца.

Хелена снова и снова уверяла его, что с ней всё хорошо, и он проваливался обратно в забытьё.

Больше всего её пугала именно спастика. Его всё время тянуло, дёргало, мышцы сворачивались внутрь, кисти и пальцы сжимались когтями.

Хелена знала, что стимулятор способен давать такую ломку, но боялась, что его симптомы наложились на повреждение мозга или позвоночника. Нужно ли было вообще давать препарат? Может, следовало оставить всё как есть? Не получится ли так, что нервы пострадают навсегда? Теперь он восстанавливался так плохо.

Она взяла его правую руку в свою и начала медленно, по косточке, разрабатывать пальцы, пока мышцы не перестали быть сведёнными и жёсткими. Всякий раз, когда она двигала большими пальцами, сухожилия болезненно тянуло под нуллием, но ей было всё равно. Она не останавливалась. Проработала всю руку до плеча и перешла ко второй. По левой руке до самого плеча расходилась грызущая боль, но остановиться она не могла.

Это было всё, что она могла ему дать. Значит, она даст это всё.

Сердце она проверяла снова и снова. В конце концов ритм выровнялся. Когда она заговаривала с ним, выражение лица у него смягчалось. И тогда она стала говорить тихо, обо всём, что только приходило в голову. Всё то, что всегда собиралась ему рассказать.

После полудня, так и не дождавшись его пробуждения, она поставила ему солевую капельницу. Он всё равно не шевелился. Несколько раз в коридоре слышались шаги, но, если Атрей и продолжал бродить по дому, слишком близко к комнате он не подходил.

Наконец веки у Каина дрогнули, и глаза открылись, остановившись на ней.

Она замерла.

— Ты меня видишь?

Он прищурился.

— Хотя бы очертания. — Он зажмурился, морщась, потом снова открыл глаза. — Кажется, становится лучше.

— Хорошо. — Она неровно кивнула. — Я подумала, возможно, ранение сердца дало тромб, или, может быть, пострадали нервы. И то и другое может временно дать слепоту.

Он рассеянно кивнул, будто это не имело никакого значения. Пальцы его потянулись к ней, нащупывая.

— Ты в порядке?

— Конечно, — сказала она, даже благодарная тому, что видит он пока смутно, потому что сил врать убедительно у неё не осталось.

Он уже начал снова закрывать глаза, но тут резко распахнул их.

— Мой отец у моей двери. — Он со стоном сел, весь скованный. — Мне нужно выйти к нему. Я ещё не закончил с приготовлениями...

Хелена схватила его за плечо.

— Тебе нельзя вставать. Ты ещё не восстановился.

Он положил ладонь поверх её руки, пытаясь сжать, но вместо этого пальцы снова свело.

— Мой отец не должен найти меня здесь. Мне больше не нужно восстанавливаться. Ты должна уехать сегодня ночью. Путь не будет идеальным, но подготовлено уже достаточно. Ты справишься.

— С-сегодня ночью?

Он больше ничего не сказал. Поднялся, выдернул иглу из вены и начал быстро одеваться. С пуговицами на рубашке он не справлялся; Хелене пришлось помогать.

— Зрение уже возвращается, — сказал он хрипло. — Я даже вижу, как неодобрительно ты на меня смотришь.

Он взял её руки в свои и после нескольких попыток сумел-таки удержать пальцы достаточно ровно, чтобы снять манжеты. Медную ленту она уже сама застегнула обратно себе на запястьях.

— Дверь держи запертой, — сказал он. — Вернусь к ночи.

ГЛАВА 73

Julius 1789

ХЕЛЕНА ОГЛЯДЕЛА КОМНАТУ ВОКРУГ СЕБЯ. Даже в разгар лета здесь всё ещё стоял холод. Из-за обилия железа теплу было просто неоткуда взяться. Простыни на кровати были в кровавых пятнах. В воздухе держался запах разложения — ползущей некротической гнили, заразившей всё в её жизни.

Странно было стоять внутри тюрьмы — и бояться выйти из неё.

Снаружи донеслись крики, и она подошла к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как из парадных дверей выходит Каин. Двигался он уже легче. В дверях стоял Атрей и кричал ему вслед с такой яростью, что слов Хелена не разбирала.

Каин лишь ушёл в конюшню и вывел Амарис, почти убедительно легко взобравшись ей на спину.

Когда Амарис взмыла в небо, Атрей всё ещё орал.

Хелена смотрела, как он грозит кулаками небу. Видеть живой труп Кроутера всякий раз было не по себе.