— Боюсь, Аурелию не слишком радует то, что мы сделали с домом, отец, — сказал Каин. — По-моему, она находит нас несколько... нецивилизованными.

Атрей некоторое время смотрел на Каина, и узкие ноздри Кроутера раздувались в знакомом Хелене выражении сдерживаемой ярости.

— Правда? Пожалуй, это и впрямь несколько чрезмерно. А я всё ждал, когда же ты возразишь. Мне казалось, рано или поздно в тебе всё-таки взыграет чувство принадлежности. Ты ведь вырос здесь... — Голос его стих, и он повернулся к огромному дому, нависавшему над ними. — Это был дом твоей матери. Эти розы она посадила тем летом, когда мы поженились.

Пальцы Атрея сильнее сжали нож, и на мгновение Хелена почувствовала резонанс Каина прямо в зубах.

— Боюсь, это поместье никогда не обладало для меня особым сентиментальным очарованием, — сказал Каин. — Возможно, если бы вы вернулись раньше, вам хватило бы усилий хотя бы поддерживать его.

— Да, похоже, ты твёрдо намерен уничтожить всё, что эта семья когда-либо построила, — сказал Атрей, и лицо у него перекосило так сильно, что сероватая мёртвая кожа, казалось, вот-вот треснет. — Какой грех совершила твоя мать, чтобы заслужить такого сына?

Каин наклонился вперёд, и по лицу у него растянулась тонкая как лезвие улыбка, а глаза были полны чистого презрения.

— Кажется, это случилось в тот день, когда она вышла за вас замуж.

Казалось, ярость вспыхнула в самом нутре Атрея, но тут вмешалась Аурелия.

— Вот! Вот, я же говорила. Это всё его вина! Я была идеальной женой. Вы бы видели этот ужасный, разваливающийся дом, когда он привёз меня сюда. Я делала всё, что могла, чтобы стать правильной женой: пыталась вернуть дому достойный вид, избавиться от всех этих уродливых, вычурных старомодных вещей и сделать его центром общества. Всё приличное в этом доме — благодаря мне. Я прямо как ваша жена, я...

Атрей резко повернулся. Раздался мокрый, режущий звук, затем захлёбывающийся булькающий всхлип — и Аурелия оборвала фразу.

Она вскинула руки к горлу, когда из длинного разреза поперёк шеи хлынула кровь. Один раз моргнула, рот открылся, но вместо звука вырвался только захлёбывающийся кровью вздох, и голова её откинулась назад. Раскрытое горло зияло, тело обмякло следом, и она рухнула на белый гравий. Розовое платье становилось всё краснее и краснее.

Хелене пришлось зажать рот ладонью, чтобы задушить рвущийся наружу звук.

Бок шеи обожгло, сердце понеслось галопом, но двинуться она не могла, пока Атрей смотрел сверху вниз на бывшую невестку. Рыбный нож снова болтался у него в пальцах, на загнутом кончике висела капля крови.

— Никогда больше не смей сравнивать себя с моей женой, — сказал он, не отрывая взгляда от Аурелии.

Каин не сделал ничего, кроме как шагнул вперёд, заслоняя от Хелены вид на распоротое горло Аурелии.

— Надеюсь, с семьёй Ингрэм вы намерены разобраться сами, — сказал он. — Учитывая, что именно вы втянули меня в этот брак.

— А что они могут? — с хорошо знакомой Хелене усмешкой сказал Атрей. Было жутко видеть черты Каина на мёртвом лице Кроутера. — Ты явно не собирался когда-либо вообще заделать ей наследника.

Атрей наклонился и дёрнул тело Аурелии за руку, поднимая с земли.

— С этим я разберусь, но когда дело будет улажено, ты назовёшь мне имя женщины, на которой согласишься жениться и от которой произведёшь наследника для гильдии. Иначе, как только я найду последнего члена Вечного Пламени и преподнесу его Верховному некроманту, я попрошу его приказать тебе сотрудничать в вопросе наследника, а невесту выберу сам.

Атрей повернулся и скрылся в доме, волоча Аурелию за собой. Запах роз смешался с медным духом свежей крови.

Хелена развернулась и пошла прочь, к дальнему крылу дома. Когда они оказались внутри, в коридоре, где за ними уже нельзя было наблюдать, она остановилась. Каин шёл за ней всего в нескольких шагах. Она знала, что сейчас он спросит, всё ли с ней в порядке, и заговорила первой.

— Ты это подстроил.

На миг он застыл.

— Почему ты так решила? — Голос у него был лёгким.

— Потому что она была лишним хвостом. Если ты готов дать умереть Амарис, ты не позволил бы Аурелии жить.

Лицо у него затвердело.

— А чего ты ждала? Она пыталась выцарапать тебе глаза.

Хелена вздрогнула, вспомнив когти Аурелии, входящие за глазное яблоко. Тот ужас ослепнуть, навсегда остаться во тьме.

— Я не забыла.

— Я бы убил её ещё тогда, но живая хорошенькая жена в доме отводила подозрения. Живи я здесь один с тобой, это могло бы привлечь внимание. Только поэтому я и оставил её в живых.

Хелена вяло кивнула. Всё это её не удивляло, но и ничего не меняло.

— Ненавижу, когда ты убиваешь людей из-за меня, — сказала она.

Она подняла левую руку к шраму на шее, вспоминая лицо отца и страшный разрез под его челюстью. Ту издёвку над улыбкой, которая осталась в памяти последним.