— Нет, — небрежно отвечает она. — Даже близко нет. Ты поступил дерьмово. Возможно, тебе не обязательно было убивать его, но ты это сделал. И это свершилось. И этого уже не исправить. Ты можешь либо продолжать в том же духе, либо сделать шаг вперед и двигаться дальше.

— Я, черт возьми, хладнокровно убил его, — рычу я.

Она кивает.

— Да, ты это сделал. Ты хочешь сказать, что другие члены клуба никогда не делали ничего подобного в свое время?

Я ничего не говорю. Потому что, конечно, они делали. Мы все бывали в ситуациях, когда результат был не ахти каким впечатляющим.

— Вот именно, — продолжает Шантель, когда я не нахожу ответа. — Итак, давай забудем о том, что ты отнял у кого-то жизнь, и посмотрим на реальную проблему. Ты подвел кого-то. Вот в чем дело.

Я вздрагиваю.

Ебать ее.

— Иди на хуй, — выплевываю я.

Она твердо смотрит мне в глаза.

— Может быть, позже. Так вот, как я уже говорила, ты кое-кого подвел. Этим кем-то была Пенни. Причина, по которой это так сильно тебя задевает, в том, что ты позволил неудачам стать важной частью тебя после Нериссы. Ты подвел Маверика, или ты так думаешь, потому что ее убили. А теперь ты подвел Пенни, или ты так думаешь, потому что убил ее бывшего мужа, и теперь она не хочет тебя видеть.

Эти слова причиняют боль, и гнев закипает у меня в груди. Я сжимаю ее бедра, больше всего на свете желая оттолкнуть ее, но не могу этого сделать, потому что, несмотря ни на что, я бы никогда, блядь, не причинил боли этой девушке.

— Тебе нужно слезть с меня, — хриплю я, мое тело дрожит.

— Нет, ты должен выслушать. Хоть раз в своей гребаной жизни, ты должен выслушать. Ты злишься только потому, что я права. Я задела тебя за живое, Бостон, и это нормально. Я сделаю все, что угодно, чтобы ты понял, что ты не ошибся.

— Отстань от меня, — рявкаю я.

— Нет.

— Блядь, Шантель, — рычу я.

Она так сильно дергает меня за голову, что у меня перехватывает дыхание.

— А теперь послушай меня, и послушай внимательно. Нерисса мертва не из-за тебя. Она хотела уйти. Она сделала выбор. Она вырубила тебя, чтобы сбежать. Она сама себе злейший враг. И не из-за тебя Пенелопа сейчас тонет. Она и есть та причина. Она не смогла справиться с тем, что увидела. Она не смогла справиться с той частью тебя, которая есть у всех вас, байкеров. Она не смогла принять мир, в котором ты живешь. Это не твоя вина. Ты зашел слишком далеко, да, и тебе нужно простить себя за это. Потому что, Бостон, ни одна другая женщина в этом гребаном клубе не дрогнула бы, если бы ее мужчина поступил так же. Возможно, ей бы это не понравилось, но она бы приняла это. Потому что она принимает их такими, какие они есть, и ту жизнь, которую они ведут. Пенни этого не принимает. Это не твоя вина.

Я сердито вырываю голову из ее объятий и шиплю:

— Я не хочу больше ничего слышать.

— Ну, тебе придется! — кричит она, теряя самообладание и толкая меня в грудь. —Потому что я не собираюсь смотреть, как ты тонешь, и твой клуб точно не захочет, чтобы ты снова провалился в ту гребаную кроличью нору. Итак, мы поговорим об этом!

— Отвали.

Она отводит руку назад и дает мне пощечину с такой силой, что моя голова мотается в сторону. Из моего горла вырывается дикое шипение, и я хватаю ее за руку, когда она замахивается снова, крепко сжимая запястье. Я встряхиваю ее, совсем немного, но не настолько, чтобы причинить ей боль.

— Не бей меня, черт возьми.

— Что ты собираешься с этим делать? — рычит Шантель, обнажая зубы.

Я смотрю на нее, и мое тело пробуждается к жизни. Дикое и необузданное. Ничего, кроме чистого, необузданного жара. Я завожу ее запястье ей за спину, а затем обеими руками прижимаю ее тело ближе, пока она не прижимается ко мне.

— Это ничего не решает, — выдыхает она.

— Это точно, черт возьми, заставляет меня чувствовать себя лучше.

— Бостон...

Я целую ее.

Крепко и чертовски глубоко.

Она не уйдет от этого.

Она нужна мне.

Черт, мне просто нужно что-то.

 

***

Бостон

 

Губы.

Чертовы дебильные штаны.

Дергание за волосы.

Дикое шипение.

Я целую ее так, словно в отчаянии. Проклятье. Может, так оно и есть.

Шантель целует меня в ответ с такой же яростью. Жестко и глубоко, гневно, так, что на моей нижней губе появляется кровь, когда она прикусывает ее.

Я тверд, как гребаный камень. И мне нужно разрядиться.

Я хватаю ее за платье и задираю ей на талию, затем срываю с нее трусики и отбрасываю их в сторону. Я не хочу ждать. Не хочу заниматься чертовой любовью. Я хочу трахнуть ее. Грубо и глубоко. Здесь, на моем крыльце. Я хочу, чтобы она заставила меня забыть обо всем на свете на минуту, всего на одну чертову минуту. И прямо сейчас Шантель единственная женщина на земле, которая может сделать это для меня.