— Кид, ты нашёл свой сундук. — Пират медленно перевёл на меня взгляд, под которым каждому становилось не по себе, но я не собиралась отступать. Пора уже кончать с этой игрой. — Я больше не нужна тебе. Ни как лесник, ни как охотник, ни как библиотекарь. Я не убийца, не грабитель, не вор и, в конце концов, я не пират. Поэтому я прошу… отпусти меня! Высади на первом же попавшемся цивилизованном острове, а дальше я не пропаду. Прошу тебя! Не убивай! Я делала всё, что ты мне велел. Помогала, выполняла работу с документами, защищала корабль, как и все, а теперь прошу лишь одного — освободи меня.

Пират слушал это, не перебивал, не кричал, однако его глаза хищно сощурились, а зубы оскалились.

— Ты умоляешь меня пощадить твою жалкую жизнь?! — с рыком спросил Кид, вскочив из-за стола и со звоном ударив кулаками о металлическую поверхность стола.

Я знала, что Кид ненавидит трусов. Слабость и трусость — единственные вещи, которые он презирает в этом мире. Однако это не трусость, а желание жить.

— Если надо, — спокойным тоном произнесла я, — то я готова на колени перед тобой встать и повторить свою просьбу снова. Я не пират, Кид! Я просто обычный человек, который любит лес. Я хочу свободы! Зачем я тебе нужна? Ну, зачем?

— Зачем, спрашиваешь?! — закричал Кид, после чего сорвался с места и за долю секунды оказался передо мной, схватив одной рукой за правую руку, чтобы я не сбежала, а второй обхватил меня со спины, прижав к себе. Я даже не успела и звука произнести, как мы оказались на его красной кушетке.

Кид придавил меня к кушетке своим телом, впившись в мои губы. Назвать это поцелуем я никак не могла. Он был жаден, ненасытен и причинял боль. Всё стало ясно: ему не нужен клерк, или лесник, или, на худой конец, библиотекарь. Ему просто нужна баба на ночь. Стану подстилкой — возможно, не убьют. А если буду сопротивляться… да как тут начнёшь сопротивляться против двухметрового мужика? Моё тело и так измучено сегодняшними событиями. Сил на что-либо ещё нет совершенно. Боюсь, если я даже попытаюсь, мне причинят еще больше боли, а потом всё равно убьют. Так или иначе, насилия не избежать.

Губы Кида спустились ниже к шее. Он и тут не церемонился. Оставлял сильные засосы, прокусывал кожу до крови, а потом тут же слизывал её. Всё это казалось мне омерзительным. Словно зверь, который вцепился в моё горло и наслаждается пиром. На этом пират не остановился и протиснул свою левую руку мне под кофту и лифчик. Секунда — и теперь я ощутила резкую боль в правой груди: Юстасс так сильно стиснул её, что я чуть не взвыла от боли, но вовремя успела сомкнуть плотнее губы, подавляя крик в себе.

Каждая мышца под кожей от его прикосновений буквально завязывалась морским узлом. Я закрыла глаза и отвернулась, молясь и богу, и чёрту, чтобы это быстрее закончилось. Получить удовольствие? Нет. Я не могу. Меня всю трясёт от ярости, гнева и отвращения. Я столько всего сделала для него, и вот она — благодарность? Поимеет меня как последнюю проститутку, а дальше что? На корм морским королям?

Моё напряжение не осталось незамеченным. Кид замер и приподнял голову, посмотрев в мои глаза. Он улыбался. Как же я ненавижу эту его самодовольную улыбку.

— Если расслабишься, — начал он каким-то утробным голосом, — то удовольствие получат двое.

— Лучше сдохнуть! — вырвалось у меня раньше, чем я успела обдумать слова. Но былого не вернешь, поэтому я закрыла глаза и сквозь зубы добавила: — Просто сделай это и оставь меня в покое!

Сердце бешено колотилось, а тело напряглось подобно металлическому пруту, готовясь к очередному потоку боли. Он может сломить меня, может избить, унизить и наконец убить, но играть по его правилам я не собираюсь. Но проходила секунда, за ней другая и третья, а ничего не происходило. В итоге я почувствовала, как Кид с тяжёлым протяжным вздохом встаёт с меня и ложится на кушетку рядом, положив ладони на глаза. Я с непониманием посмотрела на капитана пиратов. Что ещё он задумал? Какие игры мне ещё придётся пройти?

— Убирайся! — отвесил Кид. Всего одно слово, но в нём чувствовалось столько ненависти и злобы. Он даже не кричал, скорее прошептал, но мне этого было достаточно. Неужели он всё же отпускает меня? Неужели я наконец-то обрету свободу? Но как только я коснулась дверной ручки, Кид развеял мою иллюзию. — Завтра в шесть утра на палубе, как штык! И не забудь приготовить отчёт о зимнем острове!

— Ублюдок… — Я почувствовала, как тело всё же дало слабину, а по щекам потекли слёзы.

— Капитан, — поправил он привычно, не убирая ладоней с лица. Вот только в его голосе чувствовалась скорее усталость, нежели наслаждение от чужих мук. В любом случае я не стала ничего повторять — просто вышла в коридор и захлопнула за собой дверь.

Это… несправедливо. Разве я так много прошу?

Глава 17. Занавес

Психологи считают, что есть пять основных стадий принятия горя: отрицание, ярость, сделка, депрессия и, наконец, само принятие. На какой сейчас я стадии, трудно сказать. Скорей всего, что-то среднее между депрессией и принятием.