Рядом что-то звякнуло. По звуку напоминает небольшую металлическую кастрюлю. Там плещется какая-то жидкость. Кто-то рядом со мной. Так как я находилась в лежачем положении, я попыталась встать, но у меня не оказалось сил на то, чтобы даже руку поднять. Такая усталость и беспомощность.

Ощущался аромат лесных трав. Я знаю этот запах. Такие травы обычно папа применял для того, чтобы уменьшить боль, будь то головная или даже зубная. Травы никогда не подводили. Откуда этот запах? Ах, да. Теперь я чувствую её. На моих глазах — небольшая повязка, смоченная раствором из этих трав.

Тряпку кто-то аккуратно снял, смочил в кастрюльке, что лежала рядом со мной, и вернул на место. Кто это был, я рассмотреть не смогла. Слишком резким и ярким показался мне свет. Но ясно одно: меня спасли. И спасли — пираты.

В том, что за мной сейчас ухаживал Вайя, не осталось никаких сомнений. Его размеренные тяжёлые шаги и звон каблуков о деревянный пол я ни с чем не спутаю. В мою руку что-то вкололи — наверное, профилактическое лекарство против простуды. Хотя чёрт его знает. В любом случае боль в теле притупилась, а горло со временем перестало беспокоить.

Вайя ходил из стороны в сторону, что-то готовил с пробирками, так как я слышала их стеклянный звон, следил за моей температурой и сердцебиением через подключенную аппаратуру и периодически сменял марлевую повязку на глазах. Потом он куда-то ушёл, и я осталась одна, но ненадолго. В лазарет кто-то вошёл.

Шаги тоже были тяжёлыми, но звучали глуше. А когда я ощутила запах незваного гостя, то сразу поняла, кто это. Запах моря, пороха, рома, пота и крови. Я бы сказала, что этот запах состоит из двух нот — моря и войны. Юстасс Кид стоял прямо над моей койкой, но не произносил ни слова. Он рассчитывает, что я не узнала его? На что он смотрит? На мою слабость? Зачем они вернули меня на корабль? Кид не любит проигрывать?

— Ну же, — с усмешкой произнесла я. Голос хрипел, но нотки сарказма всё же сохранились. — Скажи же что-нибудь. Ты ведь так любишь поговорить, не так ли? — Гость молчал. Даже его дыхание на какое-то время стало тише, но меня это стало раздражать. — Зачем, Кид? Зачем? Ведь всё и так было ясно. Я не жилец, но если и так, то я просто хотела уйти по-своему.

Кид всё равно молчал. Почему он молчит? Пускай накричит на меня, оскорбит или хотя бы засмеется, но только не молчит. Он всё ещё скрывается, или ему просто нечего сказать, так как он и сам не понимает, зачем это сделал? Зато я теперь начинаю понимать.

— Ты просто ребёнок! — злобно бросила я. — Глупый, жадный и избалованный ребёнок! — Вот тут Кид не выдержал.

— Значит, для тебя я всего лишь дитя неразумное?! — Пират не кричал, но в его голосе чувствовался гнев.

— Так и есть, — я вновь усмехнулась. — Ты как ребёнок, который завел себе игрушку. Куклу, с которой играешься, как тебе захочется. И скорее сломаешь, нежели отпустишь на волю. А потом, когда играть уже будет нечем, выбросишь и заведёшь новую. Смотришь, проверяешь, наблюдаешь и удовлетворяешь свои садистские наклонности. Тебе ведь нравится наблюдать за тем, как мне больно, так? Нравится смотреть, как я страдаю... Нравится видеть мои мучения... Вот только я не кукла, Кид! И даже не животное, не зверюшка! Я — человек! Мне больно, я чувствую, желаю, мечтаю, и я не бессмертна... — Я почувствовала, как глаза защипало от выступивших слез. И если бы не марлевая повязка, то они непременно бы дали о себе знать. — Я больше не могу так жить. Не могу просыпаться с криком посреди ночи в страхе от того, что надо мной стоит кто-то из вас и готовится убить. Не могу больше выносить эти вечные угрозы и испытания. Не могу больше жить, чувствуя, как сама смерть сжимает моё горло, отсчитывая каждую секунду. Я простой человек, и если тебе так нужна моя смерть, просто сделай это быстро. Не мучай больше меня.

Кид опять ничего не сказал, но его дыхание стало более глубоким и тяжёлым. Что происходит? Хотела бы я увидеть его лицо. Хотя, возможно оно сейчас полно гнева и злости. Нет, лучше не стоит.

К щеке прикоснулось что-то холодное. До меня не сразу дошло, что это ладонь Кида. Почему она настолько ледяная? Или это я сейчас горю? Пират проводил тыльной стороной ладони по моей щеке вниз, к шее. Так он решил меня задушить? Что ж, пускай. Это в его стиле. Рука спустилась к шее, и я не сопротивлялась — просто нервно сглотнула, готовясь к худшему; но рука Кида пошла дальше. Он касался плеч, ключиц, груди, рук… всех открытых участков тела. Его прикосновения не были жестокими, с какими я уже успела познакомиться. Они не причиняли боли, и это меня удивило.

Впервые я засомневалась, что рядом со мной Кид. На тех участках кожи, где прикасалась его ладонь, возникли мурашки, однако теперь мышцы не сворачивались морским узлом, как в прошлый раз.

— Что ты делаешь? — не поняла я, когда в мою раскрытую правую ладонь что-то вложили.

— Я нашёл кое-что твоё, — спокойно ответил Кид. — Решил вернуть.

— Моё? — не понимала я, прислушиваясь к ощущениям. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что пират вложил в мою руку мой керамический нож. — Чт…?