Рядом со мной приличная куча нарубленных поленьев, аккуратно сложенная в две стопки: мелкие щепки для растопки и наращивания температуры, и крупные чурбаки для основного жара. Все дрова сухие, гореть должны без лишнего дыма и копоти, именно такие какие и нужны. По крайней мере надеюсь на это, конечно…

Поставил трубу на место, покачал, убедился, что сидит плотно. Взял остатки размоченной глины и аккуратно промазал стык между трубой и верхним кольцом камеры. Слой тонкий, толщиной в ноготь, ровно столько, чтобы закрыть щель и не дать жару утекать наружу. Прилипнуть намертво не должно, всё-таки стык уже подсох и поверхности не слишком охотно цепляются друг за друга, но если вдруг склеится крепче, чем хотелось бы, придётся что-нибудь придумать с рычагом. Пошлёпал ладонью по стенке горна для собственного успокоения, убедился, что ничего не шатается и не отваливается.

Ну что, поехали, посмотрим, на что годится этот горн!

Загрузил в топку горсть мелкой щепы и пару тонких палочек. Достал из кармана новенькое кресало, повертел в руках, примерился. Первый удар кремнём по кресалу высек россыпь мелких искр, но ни одна не попала на растопку. Второй оказался точнее, искра упала на пучок сухой травы, тлеющая точка разгорелась при первом же осторожном выдохе, и через несколько секунд огонёк перекинулся на щепу. Огонёк занялся, робкий и слабый, но уже вполне живой.

Кресало кривоватое, но работает, а большего и не требуется. Так что покупку обкатал и остался доволен как слон. Тем более, что досталось оно мне, можно сказать, бесплатно и это тоже греет душу, даже посильнее, чем основа в груди. Так что молодец Борн, может ковать кривые рукоятки хоть до конца своих дней, лишь бы искра высекалась исправно.

Пламя занялось быстро, облизнуло палочки, добралось до более крупных щепок и начало расти. Подкинул ещё несколько тонких полешек, но без фанатизма, потому что на первом этапе обжига сильный жар не нужен и даже опасен. Сейчас задача одна: мягко и постепенно прогреть камеру до температуры, при которой начнёт испаряться остаточная влага из заготовок. Медленно, без рывков, чтобы вода внутри глины уходила паром через поры, а не превращалась в давление, способное разнести черепицу на куски.

Если представить это в привычных цифрах, то первые три-четыре часа температура в камере не должна подниматься выше ста пятидесяти, максимум двухсот градусов. Обычная кухонная духовка работает при таких значениях, и ничего там не взрывается, потому что процесс идёт спокойно. Вода нагревается, превращается в пар, пар находит выход через мелкие поры в глине и покидает заготовку, не причиняя ей вреда. Причем торопить этот процесс нельзя, стоит перегреть камеру слишком рано, и влага внутри стенок черепицы вскипит раньше, чем успеет выбраться наружу. Давление пара в замкнутых порах растёт мгновенно, и результат предсказуем: хлопок, облако пыли и минус одна заготовка.

Мои черепицы, конечно, подсыхали на воздухе и получили порцию Основы при лепке, так что свободной влаги в них меньше, чем в обычной необработанной глине. Но рисковать незачем, тем более что торопиться некуда, впереди целая ночь и может даже кусок завтрашнего дня. Да вообще, хоть целая вечность, ведь пока Хорг в запое, никто меня торопить не будет в любом случае. Это я сам хочу поскорее закончить со второй вышкой и приступить к разбору третьей.

Из верхнего отверстия трубы потянулся первый бледный дымок, с белёсым оттенком. Значит влага пошла, и это хороший знак, процесс запустился как положено. Пока дым светлый и лёгкий, значит температура в норме, заготовки прогреваются равномерно, и можно просто сидеть и наблюдать.

А вот на слове «сидеть» и начались проблемы. Нет, не с печью, печь работала как часы, если часы могут работать, выпуская из себя белёсый дымок. Проблема со мной, потому что сидеть без дела оказалось невыносимо. Последние дни прошли в таком бешеном ритме, что организм просто разучился бездействовать. Руки тянутся к инструменту, голова перебирает списки дел, ноги так и норовят куда-нибудь побежать, а вместо всего этого нужно торчать рядом с горном и следить за цветом дыма.

На случай неожиданностей проверил запасы глины. Остатки вчерашнего замеса лежали в тени у стены, подсохшие с краёв, но внутри ещё вполне пластичные. Плеснул воды из ведра, размял, довёл до рабочей консистенции. Если по стенкам горна пойдут трещины, а они пойдут почти наверняка, это ведь первый нагрев, нужно будет замазать их быстро, пока жар не начнёт утекать наружу. Глина наготове, руки свободны, и можно было бы расслабиться, но расслабляться скучно.

Минуты тянулись со всё более издевательской неторопливостью. Посидел, посмотрел на дымок, встал, обошёл горн кругом, потрогал стенки ладонью, тёплые, но пока терпимо, вернулся на место, подкинул пару щепок в топку, снова уселся и понял, что готов лезть на стенку от безделья, потому что привычка к бешеному ритму последних дней категорически отказывалась мириться с бездействием.