Подошёл к пню, присел на корточки. Срез потемнел и подсох, на краях выступила черная как деготь смола. Поковырял лопатой ближайший корень, выходящий из земли. Мёртвый, никакого движения, никакой реакции на прикосновение.

Странно, конечно, какое-то совсем не живучее дерево оказалось, если не считать того ростка, который Эдвин пересадил ко мне на участок. Хотя, с другой стороны, кто ж его знает, как оно устроено? Если у человека отделить тело от кишечника, он тоже вряд ли долго протянет, а корни для дерева даже важнее, чем кишки для человека. Всё питание идёт оттуда, вся вода, вся связь с землёй. Перерубил ствол, и всё, что ниже и всё, что выше, лишилось главного связующего звена.

Ладно, хватит философствовать, пора работать. Перехватил лопату и попробовал подкопать ближайший корень. Лезвие вошло в грунт и тут же упёрлось во что-то твёрдое. Надавил сильнее, лопата скрежетнула и соскользнула в сторону. Корень сидел в земле плотно, переплетаясь с камнями и другими корнями, так что выковыривать его лопатой было примерно так же удобно, как есть суп вилкой.

Ну хорошо, а если по-другому? Эдвин говорил про технику вложения Основы, широким потоком через всю ладонь. Но что-то подсказывает, что для Разрушения такой метод вряд ли подойдёт. Созидание и Разрушение работают по-разному, и если одно требует размеренного, равномерного распределения, то второе, по ощущениям, должно быть чем-то совсем другим.

Ради приличия всё-таки попробовал, все-таки Эдвин ерунды ведь не скажет, верно? Положил обе ладони на черенок лопаты, сосредоточился и попытался пустить Основу широким плоским потоком, как учил старик. Ощущения оказались новыми и довольно странными: тепло растеклось по древку, добралось до лезвия и мягко уткнулось в грунт, не расколов его, а скорее прогрев. Земля вокруг лопаты чуть размягчилась, и это даже немного помогло, но корень по-прежнему сидел намертво и не собирался сдаваться без боя.

Нет, широкий поток для разрушения не годится, это всё равно что пытаться колоть орехи подушкой. Мягко, тепло, приятно, но абсолютно бесполезно.

Отложил лопату, взял топор и примерился к корню. Вспомнилось, как Кейн рубанул граблями по земле у реки, когда прибежал спасать меня от кошки. Грабли, причем самые обычные и даже не металлические, а он ими расколол грунт так, что земля разлетелась в стороны. Ударная волна прошла через инструмент в землю и разорвала её так, будто под рванул заряд. Секундное действие, никакого размазывания по поверхности, просто короткий концентрированный импульс.

Вот оно, значит не размазывать, а вбивать, не течь, а выстреливать!

Перехватил топор поудобнее, набрал воздуха, собрал Основу в кулак и вогнал её в лезвие одним коротким рывком, одновременно с замахом.

[Основа: 12/15 → 11/15]

Топор прошёл через корень как через масло! Чёрная древесина, которую обычным ударом пришлось бы рубить минут пять, раскололась с сухим треском, и отсечённый кусок, кувыркаясь в воздухе, со свистом отлетел в сторону. Руки загудели от отдачи, но ощущение все равно приятное. А вот из неприятного — единичка Основы ушла целиком в удар, но хоть сработала.

Вот так и работает Разрушение, совершенно иначе, чем Созидание. Им надо именно выстреливать, отправлять короткими, концентрированными импульсами, и только так можно добиться результата. Широкий поток через ладонь, о котором говорил Эдвин — это для Созидания, для пропитки материала, для равномерного насыщения. А здесь нужна точка, момент, вспышка.

Поднял отрубленный корешок, закинул в телегу и повернулся обратно к пню, а там ещё десятки и сотни таких корешков, уходящих в землю во все стороны, и целый пень, который было бы неплохо выкорчевать до темноты. Ух, ну и работёнка предстоит, но отступать поздно, понеслась!

Дальше перестал экономить и, можно даже сказать, подчинился ритму Разрушения. Удар, вспышка, корень отлетает. Ещё удар, лопатой отбрасываю ком земли, снова топор, снова импульс. Руки нашли правильное распределение довольно быстро: часть Основы оставлять в ладонях и спине, не для удара, а для точности и силы самого замаха. Мышцы откликались охотнее, топор летел ровнее, и каждый взмах ложился именно туда, куда целился. Усиление оружия плюс усиление тела, вместе они давали эффект, который по отдельности никак не набрать.

И транс тут совершенно другой, не тихий медитативный поток, как при лепке черепицы, а яростный, горячий, с рыком, который то и дело рвался из груди. Приходилось сдерживать себя, потому что желание рубить всё подряд нарастало с каждым ударом, и вместо аккуратного отсечения корней хотелось просто крошить древесину в щепу. Но нельзя, материал ценный, и самым сложным было не разрубать корни на мелкие куски, а стараться сохранить максимальную длину. Каждый прут пригодится для Созидания, а короткие обрубки только на растопку и годятся.

Первую порцию корешков утащил чуть ли не бегом, на одном адреналине, и показательно вывалил к посаженной во дворе лиственнице. Мол, смотри, кто тут главный. Росток качнулся на ветру, то ли от возмущения, то ли просто так, но ответить ему было нечем, слишком мал пока, чтобы хлестаться с человеком, у которого топор и дурной характер.