— Эй, тебя, кажется, Иваном зовут? — позвал я, услышав, как он представляется лекарю.

— Иваном, — кивнул он и с интересом посмотрел на меня. — Чего тебе?

— Я — ученик лекаря и тоже кое-что умею. Дай сюда руку, — велел я.

— Это еще зачем? У меня вообще-то нога болит.

— Вот сейчас все пройдет, — заверил я, взял его руку и быстро начертил руну.

— Э-э-э, ты чего? Я больше ничего платить не буду, и так последнее отдал, — возмутился Иван.

— Ничего платить не надо.

Рана уже заживала, поэтому не стал тратить много энергии и воспользовался руной «Чистоты». Та вспыхнула и пропала, а я замер, ожидая награды. Шар энергии не заставил себя долго ждать и, выплыв из тела мужчины, устремился ко мне.

Отлично! Хоть немного, но пополнил запас. Как уже успел выяснить, энергии возвращалось больше, чем я тратил.

— Еще болит нога? — улыбнулся я, видя, как округлились его глаза.

— Н-нет, — выдохнул он и потоптался на месте. — Даже не чувствую раны.

— Вот и хорошо, — ответил я и пошел за следующим больным.

Одного за другим я долечивал больных лекаря. Но так, чтобы никто ничего не заподозрил. Одному даже руну на спине нарисовал, когда провожал до двери. Он почувствовал облегчение и поспешил благодарить лекаря, не понимая, что это я избавил его от боли.

Через пару часов активной помощи местному населению лекарь обогатился на несколько десятков рублей, а я наполнился энергией.

— Глянь, сколько там еще людей? — велел лекарь, когда я пошел провожать женщину с младенцем на руках.

Младенца мне удалось вылечить, когда делал вид, что разминаю ему ножки, пока лекарь осматривает голову.

Как оказалось, людская молва работает быстрее и эффективнее любого рупора. Народ все прибывал и прибывал. Даже хозяин постоялого двора начал жаловаться, что «ни пройти ни проехать».

Я доложил об этом Ерофею, а тот с довольным видом опустился на табурет и прислонился спиной к стене.

— Еще до Иркутска не доехали, а деньги уже плывут. И заговоры мои стали лучше работать. Ух-х, заживу! — он расплылся в мечтательной улыбке.

— Следующего звать? — усмехнувшись, спросил я.

— А сколько сейчас времени? — напрягся он, выглядывая в окно.

— Обед.

— Угу, обед… Значит так, скажи, что приму еще десяток человек, и на этом все. Нам выезжать надо. Не хочу больше время тратить на здешних бедняков. С них ведь много не возьмешь — нет таких денег. А в городе-то богатеев полно. Вот на них и наживусь, — он махнул мне рукой.

Я вышел, остановившись на крыльце, оглядел толпу и громко объявил:

— Знахарь примет лишь десять человек! Остальные — можете идти по домам!

Что тут началось! Крики, ругань, драка за места в десятке.

Пришлось вмешаться хозяину двора и разогнать толпу. Однако и на этом они не успокоились и продолжили разборки за воротами. Народ шумел, пока не пришел староста, который быстро разобрался, что к чему, и сам на правах местной власти определил, кому нужнее знахарь, а кому и местный фельдшер поможет.

Первым из десятки зашел юноша с опухшим глазом. Пустяковая болячка, с которой справился бы любой, кто более-менее смыслит в лечении и травах. Когда провожал его, как бы между прочим спросил:

— Слушай, неужели в вашей деревне лекаря нет?

— Как же нет? Есть. Фельдшера к нам в прошлом году из города отправили.

— Почему ты к фельдшеру не пошел?

— Да что может этот фельдшер? — хмыкнул он. — Только горькие порошки свои пихает, банки ставит и зеленкой все мажет.

— Неужели никому не помог?

— Может и помог, — дернул он плечом. — Только матушка моя к нему несколько раз ходила, а толку нет. Говорит, что этот фельдшер вопросы задает и снова свои порошки пихает. Больше ничего.

— И что? Не помогают порошки?

— Кто ж знает? — снова дернул плечом. — Горькие они. Никто не пьет. Одна изжога, и все. Вот если ромашку заварить или лист брусничный, то даже пить приятно. А эту гадость мы сразу в печку бросаем.

Мне хотелось возразить и сказать, что лучше слушать фельдшера — ученого человека, чем всяких проходимцев, но я понял, что это бессмысленно. Нужно время, чтобы люди, привыкшие полагаться на народную медицину и знахарей, начали доверять пришлым лекарям.

Однако этому юноше решил дать совет в надежде, что тот прислушается:

— Знаешь что? В следующий раз, когда заболеешь, ты порошки не выбрасывай, а выпей.

— С чего это? Зачем мне гадостью травиться?

— Делай, как говорю! — повысил я голос. — Все-таки я ученик знахаря, а не абы кто. Тоже соображаю.

— Ладно-ладно, что разорался? Понял я, не дурак, — буркнул он и поспешил прочь.

Когда все десять человек прошли через нас с Ерофеем. Из-за всей этой возни я жутко проголодался и с наслаждением вдыхал ароматы, разносившиеся от кухни.

— Дядька, может, поедим? — спросил я, чувствуя, как урчит желудок.