— Масштаб колоссальный, — качнул я головой. — Это информация, за которую убивают. Думаю, пока не стоит широко распространяться на эту тему.

— Совершенно верно. Если всплывёт, что вы владеете такими данными, на вас могут обрушиться силы, с которыми не справится даже род Демидовых, — ледяным тоном сказал Павел Андреевич, закрывая принесённую папку. — Следовательно, действовать надо очень осторожно. По закрытым каналам передадим всю эту информацию вашему отцу. Он довольно близок с императором и будет уже сам решать, что дальше с этим делать: кому стоит это передавать, а кого лучше остерегаться.

— Достаточно сложно, — тихо произнёс я. — Надо найти людей, кто сможет эту информацию защитить от посторонних взглядов и использовать правильно.

В комнате повисла зловещая тишина. Я понимал, что попал в серьёзный переплёт, причём в самый его эпицентр, и пока не знаю, как правильно себя с этим вести, слишком мощно всё закрутилось.

Пожалуй, пока будем делать акцент именно на князе Салтыкове, потому что наша осведомлённость о его деятельности, скорее всего, уже не является большим секретом. Вполне возможно, что его коллеги и люди из правительства постараются теперь повесить всю вину на него, показав его основным виновным, сделав вид, что на этом всё заканчивается.

Лидия принесла всем кофе. Присутствующие неторопливо отхлёбывали горячий ароматный напиток, даже не чувствуя ни вкуса, ни запаха — чисто автоматически, глубоко погрузившись в свои мысли.

— Вот такие дела, Иван Владимирович, — сказал наконец Павел Андреевич, поставив на блюдце пустую чашку. — Так что будем работать дальше. Ведите себя как обычно, не подавайте признаков того, что произошло что-то из рамок вон выходящее, а особенно, что получили какую-то особую информацию. Мы продолжим работать.

— Хорошо, Павел Андреевич, — произнёс я задумчиво, пытаясь представить ближайшие перспективы. — Если есть возможность доставить мне один экземпляр обработанных документов, был бы вам благодарен.

— Безусловно, Иван Владимирович, — сказал юрист, доставая из портфеля ещё одну папку, и двинул её по столу в мою сторону. — Это я подготовил специально для вас.

— Спасибо, — сказал я, принимая у него пакет документов, и сразу направился к сейфу.

Пусть лежит лучше здесь, так будет безопаснее. Хотя я практически уверен, что кроме меня и без моего ведома, сюда проникнуть никто не может. Но… теперь всё может быть.

Когда совещание закончилось, я снова направил отцу запрос на связь. На этот раз ждать пришлось недолго. И в этот раз я оказался не в его рабочем кабинете. Отец сидел в плетёном кресле напротив меня, за столиком, на террасе дома, с видом на цветущую горную долину. Одно из тех мест, где захватывает дух и хочется остаться подольше.

В этот раз разговор был более серьёзным, сказочные декорации не волновали, как должно, сейчас совсем не до этого.

— Уже получил доклад от Павла Андреевича? — поинтересовался я, поприветствовав отца должным образом.

— Получил, — вздохнул он, сдвинув брови и бросив на меня тяжёлый взгляд. — Но, если честно, ознакомился пока не до конца. Но и того, что успел, мне с лихвой хватило. Вот уж не ожидал, что всё окажется настолько серьёзным. Теперь мы отложим все остальные дела и начнём расплетать этот серпентарий. Но это потом. Расскажи мне лучше ещё раз про штурм базы.

— Да, конечно, — кивнул я и придвинулся чуть ближе, вспоминая детали.

Теперь для меня весь этот красочный пейзаж, что нас окружал, словно исчез, потеряв значение. Я рассказал отцу про штурм, небольшие потери, гибель Виктора Салтыкова, всё то, что знал о масштабе экспериментов, исходя не только из увиденного, но и из того, что успел прочитать в предоставленных мне документах.

Отец слушал молча, лицо каменное. Когда я закончил доклад, повисла долгая пауза. Затем прямо при мне отец начал раздавать указания своим подчинённым, всё так же по закрытому каналу:

— Информацию немедленно переправить по защищённым каналам в родовое хранилище с соблюдением всех мер шифрования, — холодным голосом сказал мой отец, обращаясь сейчас не ко мне. — Физический носитель запечатать, доставить курьером под усиленной охраной, но стараться не привлекать к себе внимания. Никаких копий на месте, никаких упоминаний в открытых каналах связи, от слова «совсем».

Закончив общаться с кем-то ещё, отец снова повернулся ко мне.