Этот мужчина – сплошное противоречие. Он может в мгновение ока превратиться из загадочного молчуна в неисправимого бабника. И никогда не знаешь, какой он на самом деле. Я видела, как он пускал в ход все свое обаяние с друзьями Джиджи, с Алекс, со случайными женщинами на улице. Он заманивает их этими тяжёлыми, соблазнительными глазами, пока их одежда не падает, а потом – бац. Он отстраняется. Взгляд становится непроницаемым, на лице появляется загадочная улыбка. Та самая, которая предупреждает: не копайся слишком глубоко, тебе не понравится то, что ты найдешь.

Меня всегда тянуло к этой небрежной улыбке и всем секретам, которые она хранит. Она взывает к чему–то внутри меня.

Я наконец обретаю голос.

– Если ты пытаешься меня запугать, это не сработает. Я не уеду. Это моё лето, не твоё.

– Ты не можешь просто так «застолбить» лето. Оно принадлежит всем нам. Но если ты полна решимости остаться, тогда, полагаю, нам просто нужно постараться оставить друг друга в покое.

– Идеально. Ты можешь сидеть на пирсе и писать свои депрессивные песни...

– А ты можешь зализывать раны, – заканчивает он.

– Я не зализываю раны. Я перестраиваюсь, – говорю я, повторяя его вчерашнюю фразу. – В общем, отлично. Решили. А теперь, где ключи от катера? Их нет на обычном месте.

– О, они у меня. А что?

– Потому что я собираюсь взять катер.

– Чёрта с два.

– Я умею им управлять. – У всех нас есть права на управление катером с двенадцати лет. Это первое, что заставили нас сделать родители, когда мы начали приезжать на Тахо.

– Слушай, – твёрдо говорит он, – как бы там ни угрожал Логан, я не собираюсь относиться к обязанностям няньки серьёзно. Но твои родители реально убьют меня, если я позволю тебе управлять катером в одиночку. А если он перевернётся?

– Почему он должен перевернуться? – возмущённо выдыхаю я.

– Не знаю. А вдруг на тебя налетит волна–убийца? (прим. пер.: волна–убийца (блуждающая волна, волна–монстр, белая волна) – гигантская одиночная волна, возникающая в океане. Отличается нехарактерным для морских волн поведением).

– Волна–убийца на озере Тахо?

– Или у тебя кончится бензин...

– Тогда я тебе позвоню. На озере есть связь. Я же не собираюсь полностью изолироваться.

Сцепив зубы, Уайатт сползает с шезлонга, держа гитару за гриф.

– Твою мать, ладно. Если ты так настаиваешь на том, чтобы взять катер, я поеду с тобой.

Глава 5. Уайатт

Глава 5. Уайатт

Тебя это заводит, что ли?

Боурайдер мчится по озеру, ударяясь корпусом о воду. Блейк прибавляет газу, и рёв двигателя эхом отражается от поросших деревьями берегов, а по обеим сторонам катера взлетают белые фонтаны брызг.

В обычной ситуации я бы наслаждался этим. Мелкая морось обволакивает мое лицо, над нами голубое небо, а под нами – голубая вода. К несчастью, за рулём сумасшедшая.

– Сбавь скорость, – кричу я Блейк.

Она смотрит на меня, ее хвост развевается на ветру, голубые глаза блестят от возбуждения.

– Нет, – кричит она в ответ.

Боже мой. Может, её отец был прав, когда заставил меня присматривать за ней. Почему я не знал, что Блейк Логан – сорвиголова? Такую безответственную хрень мы могли бы творить с друзьями. И мне не нравится быть тем, кто выступает в роли взрослого в этом уравнении.

Я хватаюсь за поручень, когда нос катера подпрыгивает от каждого сильного удара о неспокойную воду.

– Чёрт возьми, Логан!

Она смеётся ещё громче, пока Тахо проносится вокруг нас диким размытым пятном. Когда я уже собираюсь подойти и силой вытащить её из кресла водителя, она сбавляет газ, и мы начинаем замедляться. Ветер стихает, и я снова слышу свои мысли. Затем она полностью убирает газ и включает нейтралку. Наконец–то, блять.

– Довольна? – спрашиваю я.

Она поворачивается и улыбается мне. Ее волосы спутались, и я с ненавистным мне восхищением наблюдаю, как она распускает их и расчесывает пальцами, пока они не рассыпаются по плечам.

– Так приятно управлять катером без моего отца, следящего с пирса в бинокль, – говорит она со счастливым вздохом.

Я усмехаюсь. Из всех друзей моего отца Джон Логан – самый интересный, надо отдать ему должное. Такер слишком милый, весь такой приторно–сладкий. А Дин порой так самоуверен, что это начинает утомлять. Типа, чувак, может, перестанешь быть таким обаятельным? Он даже не старается, это просто часть его личности.

Логан – тот ещё весельчак. Надёжный, спокойный, всегда рядом, когда нужен. Если он любит тебя, он не скрывает этого. У него сердце нараспашку, в отличие от его дочери, этой темноволосой дикарки с настороженными глазами. Я всегда гадал, что Блейк прячет за этим непроницаемым взглядом. Меня это интриговало даже когда я был ребёнком.

Теперь, во взрослом возрасте, эта мысль пьянит куда сильнее, потому что мне хочется не только знать все её секреты, но и заставить эти глаза сиять. Я хочу видеть их настоящими, беззащитными. Я хочу увидеть, насколько тёмными и тяжёлыми от страсти они становятся, когда она испытывает оргазм.

Черт. Готов поспорить, ее глаза выглядят очень красиво, когда она кончает.

– Бросим якорь здесь? – Она уже сбрасывает сандалии.

– Конечно. – Кашляю я, выныривая из своих неуместных мыслей.