– А потом, после того как я вышел из группы, мне позвонил мой отец, чтобы добить окончательно, – ворчит Уайатт, наливая себе кофе. – У меня строгий приказ не отходить от тебя этим летом.

– Правда? Ну, знаешь что? Ты будешь отходить от меня. Более того, ты будешь настолько далеко от меня, насколько это вообще возможно.

Когда он подносит чашку к губам, я замечаю на его скуле багровый синяк. Меня пронзает чувство вины, но не настолько сильное, чтобы снова извиняться. Прошлой ночью он набросился на меня, как дикий обитатель пирса. Я ни о чём не жалею.

Нас прерывает жужжание моего телефона: приходят два сообщения. Айзек ответил на моё гневное письмо. Замечательно.

Я допиваю остатки кофе и топаю к раковине.

– Он записан у тебя в контактах как «Изменщик»? – с усмешкой спрашивает Уайатт.

Я оборачиваюсь и вижу, что он пялится в экран моего телефона.

– Перестань читать мои сообщения, – приказываю я.

– Почему ты его не заблокировала?

– Потому что у нас есть незаконченные дела.

– Ты же не думаешь о том, чтобы вернуться к нему?

– Не думаю. И даже если бы думала, это не твоё дело. – Я выхватываю телефон, прежде чем он успевает прочитать следующие уведомления.

Моё раздражение поднимается до небес. Всё, чего я хотела – это хорошее, спокойное лето. Заняться самокопанием. Продумать план жизни. Вместо этого я застряла здесь с парнем, который посмеялся, когда я сказала, что он мне нравится, а потом, спустя два года, забыл о том, что терся об меня своим членом.

Отвернувшись от Уайатта, я открываю чат, чтобы узнать, какую хрень Айзек хочет скормить мне этим утром.

ИЗМЕНЩИК: Я не забыл положить его в коробку.

ИЗМЕНЩИК: Я оставляю Горячего Парня себе.

У меня отвисает челюсть. Я ожидала оправданий, а не признания. Сердито печатаю ответ.

БЛЕЙК: Ты не серьёзно.

ИЗМЕНЩИК: Совершенно серьёзно. Он должен быть со мной.

БЛЕЙК: Господи, Айзек. Это не борьба за опеку над человеческим ребенком. Это я его купила.

ИЗМЕНЩИК: И это я дал ему имя. Я привязался к нему. Ты никогда не уважала настройки нагрева.

БЛЕЙК: Боже мой. Почему это вообще происходит? Это тостер!!!

ИЗМЕНЩИК: Вот почему ты его не заслуживаешь. Ты его недооцениваешь. У него есть режим для круассанов.

– Он же как ребёнок. – Голос Уайатта раздаётся из–за моего плеча, заставляя меня подпрыгнуть.

– Перестань читать мои сообщения, – раздраженно говорю я.

– Ты понимаешь это, да, Логан? Ты встречалась с ребёнком.

– Да, сейчас это очевидно, Грэхем. Спасибо большое, что указал на это.

– При всём при этом, и, пожалуйста, не возненавидь меня, но... – Губы Уайатта подергиваются. – У него отличное чувство юмора.

– Даже не смей его хвалить, – бормочу я, хотя сама уже яростно строчу очередное сообщение.

БЛЕЙК: Ты один раз воспользовался режимом для круассанов, а потом час ныл, потому что он подгорел. Горячий Парень – мой. Я хочу его обратно.

ИЗМЕНЩИК: Мы все чего–то хотим в этой жизни.

Я едва сдерживаю крик отчаяния. Почему мужики такие грёбаные психопаты!

– Похоже, тебе все еще нравится этот парень, – непринужденно говорит Уайатт, попивая кофе. – Иначе ты бы не затевала ссору из–за тостера.

– Это мой тостер, – огрызаюсь я. – И это дело принципа.

– Как скажешь, ребёнок.

Волна гнева обрушивается на меня.

– Нет. – Я тычу пальцем в воздух, потому что с меня хватит. Я закончила. К чёрту. – Назовёшь меня так ещё раз, и я разнесу твою гитару в щепки.

Он просто приподнимает бровь.

– Я серьёзно, – предупреждаю я. – Не называй меня так. И сделай мне одолжение? Просто оставь меня в покое. Я никуда не уезжаю, и, если ты настаиваешь на том, чтобы тоже остаться, ладно, оставайся. Но мне не нужна нянька, мне не нужно, чтобы ты со мной разговаривал, и знаешь что? Даже не смотри на меня...

– Раньше ты не была такой драматичной.

Я выплевываю возмущенное ругательство и поворачиваюсь к нему спиной, потому что, если увижу эту бесячую усмешку еще хоть на секунду, сотру ее с его лица кулаком.

Делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоиться.

– Очень по–взрослому, Блейк. Просто повернуться спиной посреди разговора.

– Разговор был окончен, – холодно говорю я и ухожу, прежде чем он успевает сказать ещё хоть слово.

Остаток утра я провожу, избегая его. Завтракаю одна на переднем крыльце, потом устраиваюсь поудобнее с триллером о женщине, которая просыпается однажды утром и обнаруживает, что у неё есть целая семья, которую она не помнит. Я не понимаю, чего она так боится. Я бы с радостью проснулась в совершенно новой жизни. Где мой отец не лезет постоянно в мои дела, мой парень не трахает чирлидерш, а моя бывшая любовь не считает меня обузой, как маленького ребёнка.