В конце концов, моё кислое настроение надоедает мне самой, так что я натягиваю купальник под одежду и собираю небольшую сумку. Солнцезащитный крем, полотенце, наушники, бутылка с водой. Готово. Осталось только найти ключи от боурайдера – двадцатичетырёхфутового скоростного катера, который наши семьи купили в прошлом году. Это единственный катер, за штурвалом которого я чувствую себя уверенно; наш круизер и моторная яхта слишком большие.

Ключей от катера нет на обычном крючке, поэтому я выхожу на улицу и замечаю Уайатта внизу на пирсе. У него на коленях лежит гитара, но он не играет. Слишком занят тем, что склонился над своим блокнотом и что–то пишет. Бутылка пива стоит на столике рядом с ним, и, как обычно, он курит сигарету, стряхивая длинными пальцами пепел в пластиковую пепельницу рядом с пивом.

Сейчас всего одиннадцать утра. Интересно, знают ли его родители, что он приезжает на Тахо, чтобы целыми днями курить и пить.

Это я должна за ним присматривать.

Я спускаюсь по каменным ступеням, которые вьются вдоль дома. Передо мной простирается бескрайнее озеро с темно–синей водой, окруженное заснеженными вершинами и поросшими соснами склонами. Боже, как здесь красиво. Сегодня на небе ни единого облачка.

Я запрокидываю голову, подставляя лицо солнцу, и оно согревает меня так, как не согревало уже несколько недель. Впервые с тех пор, как я узнала о предательстве Айзека, мои плечи расслабляются.

На широком пирсе несколько кресел стоят под углом к воде. Рядом в ряд стоят полдюжины шезлонгов, над парой из них раскинут огромный красный зонт. Мои тапочки шлепают по деревянному полу, когда я подхожу к креслу Уайатта.

– Так, – объявляю я. – Давай обсудим это как взрослые люди.

Он поднимает глаза, из уголка его рта вьется дым. Он делает последнюю затяжку и тушит сигарету в пепельнице.

– О, мы теперь разговариваем? – Его глаза поблёскивают от веселья. Я медленно выдыхаю, успокаиваясь.

– Прости, что погорячилась. Мне просто не нравится, когда обо мне говорят как о комнатном растении или грёбаном чихуахуа. При этом, если мы собираемся быть здесь всё лето, нам нужны правила.

– Я не люблю правила.

– Шок. Мистер Измученный Музыкант не хочет соблюдать никаких правил. – Я скрещиваю руки поверх своего укороченного белого худи. – Думаю, единственный способ справиться с этим – если ты не будешь путаться у меня под ногами, а я не буду путаться у тебя.

– У тебя ещё есть время уехать, – тянет он, и, чёрт возьми, это задевает.

Он не хочет, чтобы я здесь была, я понимаю. Но это не должно ранить так сильно.

– Боишься, что я испорчу твой имидж? – подкалываю я. – Встану на пути твоего парада интрижек?

– Парада интрижек? – повторяет он, закатывая глаза.

– Да. Ни для кого не секрет, что ты перетрахал половину озера.

Я жалею о сказанном в ту же секунду, как слова срываются с языка. Но это правда, насколько мне известно. Джиджи не обсуждает сексуальную жизнь своего брата – думаю, она предпочла бы оставаться в неведении, – но у большинства других «хоккейных детей», как мы себя называем, нет проблем с распространением сплетен.

По словам Алекса, пенис Уайатта – популярная достопримечательность на озере Тахо. Даже навязчивая идея, если слухи о Рози правдивы. Судя по всему, Уайатт закрутил роман с местной девушкой по имени Рози, которая была так убита горем, когда он с ней расстался, что ее семья продала дом и переехала в Рино. Но я не уверена, что верю в эту историю. Ни одни родители не стали бы принимать решение о продаже недвижимости, основываясь на личной жизни дочери.

– Я бы не сказал, что половину. – Его зелёные глаза приобретают самодовольный блеск. – Но не могу обещать, что не приведу кого–нибудь домой.

Это тоже задевает.

Чёрт.

Это не должно быть больно.

– Какой скандал, – саркастически говорю я.

– И ещё не могу обещать, что мы останемся в моей комнате...

– В моей комнате, ты хотел сказать. Голубая комната – моя. – Я приподнимаю бровь, когда до меня доходит смысл его слов. – Так, значит, мне стоит ожидать, что ночью я спущусь к пирсу и увижу, как какая–то случайная местная тебе отсасывает?

– Может быть. Я очень люблю хороший минет на пирсе.

Я не могу остановить непрошенный образ, возникающий в голове. Уайатт расстёгивает штаны и достаёт свой член. Направляет его в тёплый, готовый рот.

Мой тёплый, готовый рот.

– Если будешь хорошо себя вести, я даже могу позволить тебе посмотреть, – беззаботно говорит он.

У меня пересыхает во рту. Пытаюсь сглотнуть, но горло словно набито ватой.