– Ну? – спрашиваю я, затаив дыхание.

Мама, стоящая рядом с микшерным пультом, просто отвечает:

– Это прекрасно.

Я чувствую прилив радости.

– Правда?

– Думаю, это лучшее, что ты когда–либо писал.

Я вглядываюсь в её лицо, но не вижу даже намёка на вранье или лесть. Кажется, она говорит серьёзно.

– Готово для Тоби Додсона?

– Абсолютно. – Она улыбается мне. – Мне даже не нужно спрашивать, о ком это?

Я сыграл для неё «Смотрителя маяка», который, конечно же, о Блейк. И «Останови мир» – тоже. И «Ты знаешь». И каждая другая строка и строфа, которые я написал этим летом.

Прежде чем я успеваю ответить, на моем телефоне высвечивается сообщение от Блейк. У нее, наверное, уши горят. Я наклоняюсь, чтобы проверить сообщение, затем хмурюсь.

ВЕСНУШКА: Нам нужно поговорить. Встретимся на пирсе.

«Нам нужно поговорить». Чёрт. Эти слова никогда не предвещают ничего хорошего.

Но именно этого я и ждал. Она отгораживалась от меня два дня, и это меня беспокоит. Я хочу поговорить.

– Мы можем закончить позже? – спрашиваю я, сползая со стула.

– Конечно. Когда захочешь, – говорит мама.

Не теряя времени, я надеваю шлепанцы и выхожу на улицу. Минуту спустя пирс скрипит под моими ногами, когда я иду к Блейк. Она сидит, скрестив ноги, положив телефон рядом с собой. Она даже не смотрит в мою сторону, когда я подхожу. Это настораживает.

– Привет, – говорю я. – Что происходит?

Она не отвечает. Просто сидит тихо, теребя пальцы на коленях. Озеро сегодня спокойное, лунный свет танцует на его тёмной поверхности.

– Блейк, – настаиваю я. – Поговори со мной.

– Я беременна.

Мир останавливается.

Просто... останавливается. Мои лёгкие сжимаются. Сердце замирает. Сверчки замолкают. Жужжание комаров прекращается.

На секунду я думаю, что ослышался.

– Ты ч–что? – заикаясь, переспрашиваю я.

– Беременна.

– В смысле?

– Беременна. – Она, наконец, поднимает на меня взгляд. В её глазах усталость и грусть, но и немного веселья. – Ты засунул в меня ребёнка, Грэхем.

– Как?

– Своей спермой.

Я давлюсь смехом.

– Нет, я имею в виду, я знаю это. Но мы воспользовались «Планом Б».

– Должно быть, все–таки упустили окно, – уныло говорит она. – Я узнала два дня назад. Прости, что не сказала раньше, но я пыталась придумать, как тебе сказать.

– Родители знают?

– Только мама. Я хотела сказать тебе, прежде чем мы снова разрушим дружбу наших отцов.

Понятия не имею, как ей удаётся заставить меня смеяться, когда она только что изменила всю траекторию моей жизни двумя словами. Я беременна.

Господи. Её отец снова вывезет меня на лодке, и на этот раз точно утопит.

– Я сдала анализ крови вчера в городской клинике и сегодня говорила с врачом. У нас была видеоконсультация. Она думает, что я на пятой неделе. Она назначила мне сканирование на седьмую неделю, и мы сможем увидеть, все ли идет хорошо, нормально или как–то еще... – Блейк сглатывает. – Так что у нас есть две недели, чтобы обдумать это, прежде чем мы узнаем, что происходит.

Мой разум всё ещё кружится, уходя в бездну. Беременна. Ребёнок.

– Я знаю, ты хочешь, чтобы я избавилась от него, но я ещё не решила.

Я хмуро смотрю на нее.

– Почему ты думаешь, что я этого хочу?

– Потому что... – Её голос начинает дрожать. – Ты не из тех парней, которые хотят ребёнка в таком возрасте, Уайатт. Ты не хочешь привязанности и не хочешь быть загнанным в ловушку.

– Кто заманивает меня в ловушку? Насколько я знаю, чтобы зачать ребёнка, нужны двое, и я несу за это равную ответственность.

– И ты должен иметь право голоса в том, что мы делаем. – Ее нижняя губа дрожит. – Нормально – признать, что ты этого не хочешь.

– Эй. – Я тянусь к её руке.

Она вздрагивает, совсем чуть–чуть, и это меня убивает.

– Блейк, посмотри на меня.

Её глаза встречаются с моими. Они полны страха и... вины. И это тоже меня убивает. Ей не в чем себя винить.

– Мы все сделали правильно, – напоминаю я ей. – Мы облажались и попытались исправить ситуацию с помощью «Плана Б», но он не сработал. Но мы сделали это вместе.

– Я не знаю, чего хочу, – говорит она мне. – Поэтому я не говорю, что оставлю его. Я просто хочу подождать с решением до окончания сканирования. Может быть, и решать нечего.

Я на мгновение замолкаю, обдумывая ее слова.

– Хорошо. Тогда подождём.

Она смотрит на меня, как будто у меня выросли рога.

– Ты спокоен, – обвиняет она. – Почему ты такой спокойный? Почему ты не паникуешь?

– Я паникую. Я в ужасе. У меня внутри всё переворачивается. Но… – колеблюсь, подбирая слова. – Я не так напуган, как думал. Только не с тобой. Не тогда, когда речь идёт о нас.