Я качаю головой, когда Эй Джей протягивает мне косяк. Пассивный дым уже затуманивает мозги, поэтому я встаю и подхожу к краю крыши – посмотреть на воду. Не то чтобы у меня была какая–то фобия или что–то в этом роде.

Угх, ладно. Да, у меня фобия. Высота меня пугает. Не могу поверить, что в прошлом месяце стояла здесь, готовая спрыгнуть с крыши в темноте, потому что Айзек прислал мне сообщение, которое пробудило мою неуверенность в себе.

Когда мой телефон вибрирует, я достаю его и вижу сообщение от Маленького Спенсера, который предпочитает писать с нездоровым количеством восклицательных знаков и заглавных букв.

МАЛЕНЬКИЙ СПЕНСЕР: Редактирую эпизод, и он ТАКОЙ ОХРЕНЕННЫЙ!!! Спенс говорит, это один из лучших эпизодов, которые мы когда–либо делали!!

Я быстро печатаю ответ.

БЛЕЙК: Не могу дождаться, когда увижу/услышу его! Пришлёшь мне, как только закончишь редактирование?

МАЛЕНЬКИЙ СПЕНСЕР: В ТУ ЖЕ СЕКУНДУ!!

Я убираю телефон, когда Бо присоединяется ко мне, засунув руки в карманы своей серой толстовки «Брайар У». Он молчит, спокойно глядя на озеро, но я чувствую исходящее от него напряжение. Я поворачиваюсь, чтобы рассмотреть его профиль, в то время как он поворачивается ко мне. В его светло–зеленых глазах читается разочарование.

– Что случилось? – спрашиваю я его.

– Мне очень хочется тебя поцеловать.

Чёрт возьми.

Я неловко ёрзаю.

– Бо... – Замолкаю, не зная, что ещё сказать.

– Чёрт. Прости. – Он снова смотрит на озеро.

Я пытаюсь придумать способ сделать ситуацию менее неловкой.

– Между нами ничего не может быть, – вот что я придумываю.

Бо склоняет голову.

– Напомни мне ещё раз, почему? Потому что, насколько я помню, у нас уже было.

– Почти четыре года назад, – уточняю я. Теперь не могу сдержать смех. – Ты ждал четыре года, чтобы попросить повторения?

– Я думал, что ясно дал понять, что готов на продолжение в любой момент, – криво усмехается он.

Я с трудом сдерживаю досаду. Иногда у меня возникало такое чувство, но я всегда игнорировала его, надеясь, что оно пройдёт. Не потому, что я не могла представить, что мы с Бо будем вместе, – на самом деле, у нас могло бы всё получиться. Но в этом–то и проблема. Думаю, в глубине души я знала, что, выбрав Бо, я обреку себя на то, что он попытается проникнуть в мою душу, а я тогда не была к этому готова.

Сейчас я готова.

Но, может быть, я готова только потому, что рядом со мной есть тот, кто меня понимает.

– Ты слишком много думаешь, – со вздохом упрекает Бо.

– Я знаю.

– Почему между нами ничего не может быть, Би? – настаивает он.

Я закусываю внутреннюю сторону щеки, игнорируя жгучую боль.

– Я вроде как с кем–то встречаюсь.

– С кем? – удивлённо спрашивает он.

– Не с тем, кого готова представить семье, – вру я. – Ещё рано. – Я колеблюсь – не хочу, чтобы это осталось между нами неразрешённым, если я когда–нибудь буду свободна. – Но даже если бы его не было, это всё равно была бы плохая идея. Ты и я.

Боль затеняет его глаза.

– Почему? Потому что ты на год старше?

– Нет, мне всё равно. Я дорожу нашей дружбой. Ты один из моих лучших друзей. Я бы ни за что не хотела этого лишиться.

– Секс не значит, что мы потеряем дружбу.

– Секс всегда означает, что ты её теряешь.

Мои собственные слова эхом отдаются в голове, вызывая тревогу. Потому что, если я права, то, связавшись с Уайаттом, мы обрекли себя на неловкость до конца жизни. Наши семьи всегда будут друзьями. Это значит, что он всегда будет в моей жизни, хорошо это или плохо.

Ещё одна причина не впутывать в это Бо.

Глава 36. Уайатт

Я никогда не знаю, что делаю

Мой папа – один из лучших людей, которых я знаю. Думаю, именно поэтому мысль о том, что я могу разочаровать его, всегда вызывала у меня невыносимую тревогу. Всю свою жизнь я старался полюбить хоккей так, как любит его он, но у меня просто не получалось. И это привело к разрыву между нами.

Что самое худшее? Я хорошо играю в хоккей. От природы спортивный. Если бы я провалился, папа был бы рад, что я не позорюсь на льду. К сожалению, я достаточно талантлив: если бы приложил усилия, мог бы стать профессионалом. В старших классах я играл в основном чтобы порадовать его.

Но меня всегда тянуло к музыке. В конце десятого класса я наконец сказал ему, что ухожу из команды. И, поскольку он хороший отец, он не стал возражать. Не пытался меня отговорить. Просто сказал, что мне нужно идти своим путём. Я должен был воспринять это как доказательство его поддержки, но меня всегда терзали – и до сих пор терзают – сомнения. Страх, что я его подведу. Он не даёт мне покоя почти каждый раз, когда мы вместе.

Сегодня утром мы тренируемся в спортзале в подвале. Папа страхует меня, пока я лежу на скамье для жима и поднимаю вес больше, чем обычно.

– Чёрт, – присвистывает он. – Не знал, что ты так усердно занимаешься этим летом.