Разумом я понимала, что правильно будет остановиться, пока всё не зашло слишком далеко, но часть меня не хотела останавливаться. Томление между ног не отпускало меня до самого маленького кафе с мороженым в Голденлифе, где мы оба заказали по два шарика и только у кассы поняли, что ни у кого из нас с собой нет кошелька. Тео каким-то своим сладким языком уговорил девушку за стойкой отдать нам мороженое бесплатно, а я всё это время смотрела и чувствовала, как во мне поднимается что-то гадкое — ревность.

Я слышала, что истинная связь может делать оборотней собственниками, но, блин, мне хотелось выцарапать той девице глаза за то, как она смотрела на Тео, хихикала и выкладывала грудь на стойку, флиртуя с ним. А потом мои мысли полезли ещё дальше и ещё грязнее — я стала думать, спал ли он с ней, гадать, сколько на самом деле зарубок на его столбике кровати. И пытаться понять, смогу ли я вообще когда-нибудь чувствовать себя в безопасности и спокойно рядом с парнем с таким прошлым, как у Тео.

А потом он коснулся моей руки, и все эти мысли будто мгновенно рассеялись. Он вывел меня на улицу и достал телефон, разматывая шнур от наушников. А потом мы сели на лавочку, ели мороженое, делили одни наушники на двоих и слушали музыку. И, кажется, я никогда ещё не чувствовала себя такой умиротворённой.

А теперь перемотаем к сегодняшнему утру: ещё до того, как вообще успевает прозвенеть будильник, мой телефон вибрирует на тумбочке, и на экране всплывает сообщение от Тео. Я моргаю, прогоняя сон, сначала тянусь за очками, сажаю их на переносицу, потом уже беру телефон и разблокирую экран, чтобы прочитать сообщение.

Тео: эй, мелкая, не спишь?

«Теперь уже да», — думаю я про себя, усмехаясь, пока откидываю одеяло и печатаю ответ.

Брук: И тебе доброе утро.

Он тут же присылает следующее.

Тео: погуляем сегодня?

Я смотрю на его сообщение, не зная, что ответить. Первая реакция у меня — абсолютно нет, но, как и со многими другими вещами рядом с Тео, он заставляет меня захотеть отпустить себя и выйти из своей зоны комфорта.

Мои пальцы зависают над телефоном, не решаясь согласиться на его предложение. Я же та самая девочка, у которой всегда была идеальная посещаемость! Я ни разу не пропускала школу, ни разу не пропускала работу. Я не могу просто забить на свои обязанности и куда-то уехать с Тео… ведь не могу же?

Телефон снова вибрирует.

Тео: ты не сказала нет, значит, явно об этом думаешь. Я хихикаю, глядя в экран, когда приходит ещё одно сообщение.

Тео: да ладно тебе, мелкая. поживи хоть немного!

Я быстро набираю ответ и нажимаю «отправить».

Брук: И что ты задумал?

И тут до меня вдруг доходит, что я пялюсь в телефон с идиотской улыбкой, словно сумасшедшая, так что я прихожу в себя, швыряю его на кровать и встаю, потягиваясь. А потом снова слышу вибрацию и почти ныряю за ним.

Тео: увидишь. встретимся у ворот через 20 минут?

Брук: Тео…

Тео: Брук…

Я устало вздыхаю.

Брук: Ладно.

Двадцать минут — это вообще ни о чём, так что я несусь в раздевалку чистить зубы и умываться, потом бегом возвращаюсь в комнату, чтобы найти, что надеть. Натянув рваные скинни и быстро проведя щёткой по волосам, я начинаю рыться в ящике с футболками групп, пока не нахожу ту самую — мою Beatles tee. Это небольшой намёк на песню, которую он вчера мне поставил, и мне интересно, заметит ли он. Я меняю очки на линзы, крашу ресницы тушью, наношу на губы розовый блеск — и уже вылетаю за дверь.

Как всегда пунктуальная, я подхожу к воротам ровно к назначенному времени и начинаю искать глазами Тео. Сердце у меня проваливается в живот, когда я слышу рёв его мотоцикла и резко поворачиваю голову — он медленно подъезжает к воротам. Он ставит байк на подножку, оставляя двигатель урчать, слезает и идёт ко мне.

Я качаю головой ещё до того, как он успевает подойти. — Нет.

А потом он поднимает что-то вверх. Это та самая кожаная куртка, которую он мне купил, — та красивая куртка, которую он подарил мне перед моей первой поездкой на его мотоцикле. Та самая куртка, которую я оставила у него на дверной ручке в ту ночь, когда всё пошло так ужасно. У него на губах играет наглая улыбка, а ореховые глаза искрятся.

— Да ла-а-адно…

Я снова качаю головой и вздыхаю. — Зачем ты это делаешь, Тео? — Улыбка на его лице тускнеет в ответ на напряжение в моём голосе.

— Я подумал, что мы можем превратить плохое воспоминание в хорошее, — говорит он.

У меня сжимается грудь. Вот оно опять — это усилие, эта уязвимость. Он правда старается.

Неохотно я делаю шаг к нему и протягиваю руку за курткой. Провожу ладонями по мягкой коже и смотрю на неё вниз.

Его лицо тут же светлеет, когда я начинаю надевать её. — Мы правда это делаем? — Я криво усмехаюсь. — Похоже, да…

Слова ещё не успевают толком сорваться с моих губ, как Тео уже мчится к мотоциклу и хватает с заднего сиденья шлем. Он приносит его мне, надевает на голову и застёгивает ремешок. Потом снова кладёт ладони по бокам шлема, покачивает его и спрашивает, не слишком ли свободно. Я киваю, а он отступает на шаг и медленно проходится взглядом по моему телу, будто впитывает мой вид.