Я наконец выныриваю из своего тумана и начинаю смотреть по сторонам, пока мы идём к самому краю обрыва, откуда внизу открывается невероятный вид на лес.

— Это… — тихо начинаю я.

— Да, — выдыхает он. — Сосновая гора.

Теперь я понимаю, почему он так хотел привезти меня сюда, почему так любит это место. Здесь красиво. Вид тянется на многие мили — густая зелень деревьев, бескрайние просторы, извилистая река, прорезающая всё это пространство. Здесь так тихо, так спокойно.

— Это невероятно, — шепчу я.

Я поворачиваюсь к Тео, а он просто смотрит на меня, и на его губах пляшет чуть насмешливая улыбка. — Правда так думаешь?

Он отворачивается от меня и смотрит на пейзаж, а теперь уже я смотрю на него. Вид потрясающий, но, чёрт возьми, этот мужчина ещё красивее. Его скулы и линия челюсти будто высечены самими богами, тело у него настолько безумное, что кажется нереальным. А эти ореховые глаза… они снова встречаются с моими, и у меня перехватывает дыхание.

— Я прихожу сюда уже много лет, — говорит Тео, и в его взгляде что-то меняется, а голос становится серьёзнее. — Когда мне нужно было сбежать, очистить голову…

Я подхожу ближе к нему и обнимаю за спину одной рукой. Наклоняю голову и прислоняюсь щекой к его груди, и мы просто стоим так несколько секунд в молчании, глядя на раскинувшийся перед нами вид.

— Мама часто приводила меня сюда, — тихо говорит он.

Я отстраняюсь и поднимаю на него глаза. Медленно он тоже смотрит вниз, на меня, и в его глазах плещется боль утраты.

— С тех пор как она… я больше ни с кем сюда не поднимался, — его голос срывается, и он отводит взгляд.

И только сейчас до меня по-настоящему доходит, насколько важной для него была эта поездка на Сосновую гору, как много значит то, что он захотел привезти сюда меня. Ещё до того, как между нами захлопнулась истинная связь и он узнал, что мы предназначены друг другу. Вес этого осознания настолько огромный, что в горле у меня встаёт ком.

Я поворачиваюсь к нему всем телом, кладу вторую руку ему на грудь. — Расскажи мне о ней, — мягко прошу я. — Я была такой маленькой, когда это случилось, что почти не помню твою маму.

Я вижу, как дёргается его кадык, когда он тяжело сглатывает. Потом он снова смотрит на меня и тянется рукой, чтобы убрать выбившуюся прядь мне за ухо.

— Она была красивой. Доброй ко всем. Терпеливой, даже когда я трепал ей нервы. Она одна по-настоящему меня понимала. Папа старался, но после… — Он снова замолкает, потом прочищает горло и продолжает. — Папа очень долго даже смотреть на меня не мог, потому что это была моя вина.

— Что? — ахаю я, и сердце у меня болезненно дёргается. Эта оголённая уязвимость в глазах Тео просто разрывает меня. — Как ты вообще можешь такое говорить, Тео? Ты не можешь всерьёз винить себя…

— Это правда, — перебивает он. — Мой волк только начал проявляться, и я ещё не умел себя контролировать. Я ушёл на пробежку, а когда не вернулся, мама пошла меня искать, и…

Я качаю головой, не веря. — Тео… — Я поднимаю обе руки и обхватываю его лицо ладонями, глядя прямо в эти прекрасные ореховые глаза. — Это был несчастный случай. Те охотники были на нашей земле. Это они не должны были там находиться. Это был ужасный, трагический несчастный случай.

Тео только качает головой, и глаза у него блестят. Он что…?

Я бросаюсь к нему и крепко обнимаю, вжимаясь в него всем телом. Он тут же обнимает меня в ответ — одной рукой за талию, другой за плечи, придерживая ладонью затылок и прижимая моё лицо к своей груди.

У меня разрывается сердце при мысли о том, что Тео столько лет таскал на себе эту вину. Это слишком тяжёлый груз для любого человека. Мне так хочется хоть как-то облегчить его, забрать часть себе, чтобы ему не приходилось нести это одному.

Мы долго стоим так, просто обнимая друг друга на вершине Сосновой горы. В месте, куда его водила мама. В месте, куда он сам приходил за одиночеством. В месте, которым он решил поделиться со мной. Только со мной.

Наконец Тео ослабляет объятия и слегка отстраняется, чтобы снова посмотреть на меня. Потом наклоняется и оставляет на моих губах самый мягкий поцелуй.

— Превращаем плохое воспоминание в хорошее, да? — спрашивает он, и уголки его губ поднимаются.

— Однозначно, — тихо говорю я. — Спасибо, что привёз меня сюда.

— О! — восклицает он, убирая руки с моей талии и делая шаг назад. — Я чуть не забыл.

Я удивлённо хмурюсь, но Тео уже разворачивается и идёт обратно к своему мотоциклу. У меня кровь холодеет в жилах от внезапной вспышки памяти о том, как на прошлой неделе он вот так же ушёл от меня, оставив стоять одну.

— Ты куда? — нервно окликаю я его.

Но на байк он не садится. Он роется в одной из боковых сумок, что-то достаёт. Потом снова разворачивается ко мне с ухмылкой и поднимает в руке бумажный пакет.