Последние пару недель у нас с Коннором тянется лёгкий флирт. Он симпатичный — спортивный, по-мальчишески красивый и, как и я, немного из тихих. Мне нравится узнавать его получше, хотя пока это всегда происходило только в компании.

— Да, думаю, да, — тихо отвечаю я.

Тео был прав, мне бы не помешало куда-нибудь выбраться. Только не с ним.

Коннор улыбается. — Круто.

Он возвращается к еде, а я — к ковырянию в своей тарелке.

Фэллон и её друзья обсуждают упражнения, которые сегодня отрабатывали на тренировке, а я слушаю их вполуха. Иногда рядом с ними я чувствую себя чужой, одинокой волчицей. Я знаю, что они никогда не заставили бы меня почувствовать это нарочно, просто мне и правда почти не интересно всё это спортивное, чем они живут.

Мой волк настораживается, когда кожу на затылке начинает покалывать, и меня накрывает странное ощущение, будто кто-то наблюдает. По коже пробегают мурашки, и мой волк мгновенно переходит в режим параноидальной защиты, заставляя меня настороженно оглядеться по сторонам, в полной боевой готовности. Я скольжу взглядом по столам в столовой вокруг нашего, пытаясь найти источник своего дискомфорта, но все, кажется, заняты только своими разговорами и едой.

Мой взгляд продолжает блуждать по залу, останавливается и тут же возвращается к другой паре глаз. Напряжённые ореховые глаза смотрят прямо в мои из-под нахмуренных бровей. Глаза Тео. У меня перехватывает дыхание, и сердце начинает биться быстрее.

Какого хрена Тео таращится на меня через всю столовую, как какой-то криповый сталкер?

Он удерживает зрительный контакт ещё мгновение, а потом отворачивается обратно к своим друзьям за своим столом.

Но чувство тревоги никуда не девается. Я беру тарелку в руку и встаю со скамьи, перебрасывая через неё ногу, чтобы выбраться. — Я вас позже найду, — говорю я, внезапно почувствовав потребность сбежать. Когда дело доходит до инстинкта «бей или беги», у меня выбор всегда однозначно в пользу «беги».

— Чего-о-о? — недовольно тянет Фэллон, глядя на меня снизу вверх со скамьи.

— Мне нужно многое наверстать по работе, — легкомысленно отвечаю я. — Чтобы завтра можно было выбраться с вами.

— Ладно, — вздыхает Фэллон, разворачиваясь обратно, и её хвостик взлетает в воздух. Повезло ещё, что он не угодил мне в тарелку.

Я ставлю тарелку в контейнер для грязной посуды и выхожу из столовой, сразу направляясь к общежитию отряда. Это мерзкое, покалывающее ощущение отпускает меня только тогда, когда я наконец оказываюсь в безопасности у себя в комнате.

Я достаю ноутбук, плюхаюсь на кровать и с головой ухожу в строчки кода.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Тео

Не знаю, почему Брук Иствик меня так интригует. Назовём это болезненным любопытством.

Она вообще не в моём вкусе. Застёгнута на все пуговицы, чопорная до невозможности. Хорошая девочка. Умница. Задротка. Она, блядь, носит очки. В обычном обществе это, наверное, не казалось бы чем-то особенным, но у оборотней зрение, как правило, идеальное; наши способности к регенерации не дают ему ухудшаться.

Кажется, я как-то раз спрашивал об этом маму, и она сказала, что это какой-то редкий рецессивный признак, который унаследовали близняшки Иствик от своей матери. Правда, это было давно, так что точно я не помню. В любом случае, это странно.

Если судить по нашему вчерашнему общению, Брук явно не хочет иметь со мной ничего общего — а это странно, потому что я — это я. Одни самки сами вешаются мне на шею, другие играют со мной в кошки-мышки — но конец всегда один и тот же. Даже официантка из бара в Голденлифе, которая была помешана на Грее, позволила мне трахнуть её в подсобке. Спорю, Фэллон тоже бы позволила, доберись я до неё раньше Грея.

Я не до конца понимаю, нравится ли мне мучить Брук или я просто пытаюсь убить время, пока застрял в IT-хабе, но на следующий день я снова устраиваюсь у её стола. Она даже не поднимает на меня глаз, пока я подтаскиваю стул от конференц-стола, разваливаюсь на нём и закидываю ботинки на её стол.

Сегодня на ней футболка Green Day, рваные джинсы, что были на ней вчера. Длинные светлые волосы распущены и заправлены за уши. На носу очки в чёрной оправе; пальцы так и летают по клавиатуре. Ногти накрашены фиолетовым лаком, который уже начал облезать.

Я просто какое-то время наблюдаю за ней, изучая её движения. Изгиб шеи, то, как она хмурит брови и прикусывает губу, когда сосредоточена. Чертовски ботанская, но при этом в ней есть что-то… даже трогательное?

— Как жизнь, мелкая? — спрашиваю я, стягивая с себя куртку.

Медленно она поворачивается ко мне, и я вижу, как её взгляд скользит вниз к моим бицепсам, пока я высвобождаю руки из рукавов куртки, а потом резко падает на пресс, когда футболка задирается.

— Нравится то, что видишь? — я играю бровями.

Она хмурится, отворачивается и снова начинает печатать. — Ты опять собираешься сидеть здесь и действовать мне на нервы весь день? — спрашивает Брук сквозь стиснутые зубы.

— Ну брось. А я-то думал, тебе нравится моя компания. — Я улыбаюсь, но она даже не смотрит в мою сторону.