Оставив друга в вестибюле, Гарри бросился обратно к лестнице. Скорее, ближайший туалет, хоть какое-то зеркало!.. На ходу он испепелил трех демонов, сорвавшихся к нему со сводов потолка, увернулся от цепей разбушевавшегося Кровавого Барона и устремился на второй этаж.

Еще с лестницы слышался звук разбивающегося стекла, и Гарри припустил еще быстрее. Шипение, раздавшееся за его спиной, только подстегнуло.

— Коллопортус! — взревел он, указав палочкой на дверь туалета, когда влетел внутрь. — Твою мать! — перед ним стоял двойник Волан-де-Морта и скалился, а зеркала за его спиной были побиты. — Замри!

Чары подействовали. Гарри больше нечего было делать в этом темном мире, и он бросился мимо заторможенного двойника к последнему из уцелевших стекол.

В кулаке крепко был сжат перстень Мерлина.

***

Его словно зацепило крюком за горло, что ни вдохнуть, ни выдохнуть, а затем Гарри очнулся на полу туалета Плаксы Миртл, абсолютно пустого. Здесь было теплее, и это было первым, что подсказало ему, что он, наконец, дома.

Затем вспышка молнии в окне ослепила его, и Гарри, вдруг осознав, что упустил много времени, резко подорвался с места. Из кабинки раздался вздох.

— Наконец-то ты пришел, Гарри, — Миртл, совершенно нормальная и привычная Гарри, в волнении заламывала руки. — Тут такое творилось. Все уже закончилось, но…

— Я знаю! — крикнул ей Гарри, выбегая из туалета.

Одна за другой страшные картины, показанные Смертью, восставали в памяти, а ноги несли его на третий этаж, где он видел смерть мамы и Сириуса. Коридоры были пусты, картины обжиты, но брошены своими обитателями, которые тоже куда-то ушли. Запах гари явственно смешивался с свежестью ранне-весенних сквозняков, а воздух будто стал плотнее и напряженнее. И с каждой минутой это напряжение росло. Пройдет совсем немного времени, прежде чем струна порвется и…

Он споткнулся о собственные ноги, выбежав с лестницы на третий этаж. С ладоней стесало кожу, возникло ощущение, будто он положил их на раскаленную конфорку. Гарри зашипел и сжал кулаки, а затем вскочил и огляделся.

Здесь не было тел. Может, Смерть вновь пугала его образами, задумав преподать урок.

С минутной надеждой он выглянул в окно и выдохнул, тут же ее потеряв.

Прошло много времени. За Гранью оно было несущественным, несоразмерным времени живого мира. Вот он видел около получаса назад, как Волан-де-Морт погиб, убив перед этим его семью, а вот вечер того же дня, до которого было не менее шести часов. Гроза. Близится полночь, которая принесет смерть.

И тела во дворе. И целители, переходившие от тела к телу и после проверки печально закрывающие их с головой белыми покрывалами.

Их было так много… Гарри спустился во двор и пошел искать Гермиону. Он старался уважительно обходить тела, не переступать через них, но порой они лежали просто сплошной полосой. Это были и Пожиратели под черными плащами и с неизменными серебристыми масками на лицах, и восставшие волшебники под белыми простынями из школьного запаса. Кто-то изуродован, кто-то собран по частям заботливыми целителями. В масках Пожирателей отражались молнии, прорезавшие закрытое черными тучами небо.

Из раненных кто-то заметил его, бредущего меж телами, и зашептался с остальными. Его хотели славить. «За что?» — горько думал Гарри, отворачивая от людей лицо. Он мучился муками совести и был перед ними бесконечно виноват за свою невнимательность.

Глупость.

Лень.

Небрежность и обесценивание дара второй жизни, итог которой был полностью написан им.

Небеса прорезали черными крыльями демоны, собиравшиеся для первого своего удара по крупным городам. Под ногами дрожала и стонала земля, и загранный мир готов был обрушиться, и навек не стало бы дома у Смерти и тюрьмы для огромных и хищных бессмертных тварей. В горах отдавалось эхо громовых раскатов, предвещавших катастрофу мирового масштаба.

Но сейчас это трогало его в малой степени, потому что среди всех, кто собрался в долине, у него одного теплилась в сердце надежда и хранилось стойкое неприятие мира.

— Гермиона…

Перед ней лежало тело, с головой накрытое белой простыней. Здесь было много таких, но Гарри не терялся в догадках, над кем безмолвно сидела подруга. Собравшись с духом, он подошел к ней и опустился рядом на корточки, затем коснулся бледной руки друга, выглянувшей из-под простыни.

— Кто еще? — тяжело спросил Гарри.

Гермиона молчала. На щеках бледнели засохшие белые дорожки слез. Дрожавшей рукой она потянулась, слабо, но настойчиво оттолкнула руку Гарри и переплела свои пальцы с пальцами Драко. И все без единого звука. Кажется, она даже не дышала.

Снейп и Пандора… Этот образ стоял перед ее внутренним взором и был более тусклым, чем Драко, но и их гибель затронула ее. Они лежали рядом, когда их нашли на поле битвы. Увидевшая смерть Северуса Пандора, очевидно, бросилась к нему, попыталась воскресить, хоть что-то сделать, но зеленый луч Крэбба настиг и ее — за миг до его собственной смерти от когтей демона.