— Если бы было хоть одно заклинание, способное обратить в силу всю мою ярость, — через силу цедила Лили, задыхаясь. Клочья тумана неумолимо приближались, и она отступала, направляя на него палочку. — Всю мою ненависть за то, что ты оборвал жизни членов моей семьи!.. Оно бы убило тебя! И ни крестражи!.. — теперь она понимала, что ее внутренняя боль обратилась под действием неизвестного ей заклятия в физическую, и медленно убивала. Лили пала на пол на четвереньки и отчаянно закричала, и боль скрутила внутренности, а в горле забулькала кровь. — Ни дары Смерти!.. Ни господство над ней тебя бы не спасли!..

— Так что же ты ждешь, Лили? — почти ласково спросил шепот, но от него явственно исходила угроза. — Есть такое заклинание…

— Авада… — Лили захлебнулась кровью и слезами. — Авада…

— Тайна крови… — перед глазами появился подол черной мантии. Темный Лорд, отчего-то выглядевший заболевшим, задумчиво стоял над давившейся своей болью женщиной. — С тех пор, как я узнал невероятную историю Гарри Поттера, меня угнетало любопытство — как грязнокровка могла подарить миру Защитника… Могло ли быть дело в отце? — Волан-де-Морт опустился на корточки и брезгливо поднял ее подбородок. Лили давилась, но смогла вложить во взгляд всю свою ненависть. Если бы только взгляд мог убивать… — В какой-то степени Поттер — потомок Певерелла, но Защитником ни один из братьев не был, и кровная связь исключается.

Как профессиональный коллекционер он разглядывал женщину перед ним оценивающим взглядом.

— Иди к черту! — прошипела сквозь зубы Лили, найдя в себе силы подняться. — Авада Кедавра!

Зеленый луч летел прямо в грудь Темному Лорду, но за какие-то пару сантиметров от цели испарился в воздухе. Тот недобро усмехнулся и встал на ноги.

— К сожалению, мне некогда разбираться с даром Защитника, — лениво проговорил Волан-де-Морт. — Оставайся здесь и живи, Лили Поттер, сколько отведешь жизни сама себе.

Лили знала, что боль ее убьет. И он знал это, просто у него были дела важнее, чем наблюдать за смертью матери главного своего врага. Поэтому Волан-де-Морт просто отвернулся и медленно пошел прочь, оставив женщину умирать от сжигающей ее заживо боли.

Серебристое облачко опустилось на нее и теперь с каждым его шагом удалялось от Лили. Она подняла голову и заметила, что это мантия-невидимка, легкая и почти невесомая, почти выпала из кармана мантии Темного Лорда.

«Соберись!» — приказала себе Лили и снова поднялась, ухватив самый край мантии Джеймса. Волан-де-Морт уходил, и мантия выскользнула из его кармана вместе с черным камушком. И мысль, пришедшая Лили, казалась не принадлежащей ей. Как будто она пришла со стороны…

Когда от беззвучного заклинания полыхнули Адским Пламенем оба этих предмета, Темный Лорд повалился на землю и безумно закричал от боли. Черный дым от крестражей заполонил коридор. Сжав из последних сил палочку, Лили встала с холодного пола и направила в спину Темного Лорда палочку.

— Авада Кедавра. — холодно, со всей ненавистью, которую только смогла вложить в голос, произнесла Лили.

И пала замертво.

Солнце, озарившее коридор спустя всего четверть часа, печально осветило три тела.

Это был мужчина с пустыми голубыми глазами. На его лице застыла маска ненависти и удивления — последних чувств перед внезапно настигшей его смертью.

Это была женщина с прекрасными рыжими волосами. Она лежала на полу, и солнце благоговейно касалось этих волос, ореолом окруживших ее голову.

Это был ее поверженный враг.

***

Темный коридор Хогвартса. Сгустившийся под сводами мрак рассеивался, и в разбитое окно приветливо заглядывало солнце. Его блики отражались в осколках стекла, плясали по стенам солнечными зайчиками, освещая покореженные картины, груды тел демонов и людей. Некоторые еще живы, кто-то стонет. Столь неуместным солнце еще никогда не было…

— Драко…

Всхлипывая, по полу ползла Гермиона. Из раны в ее бедре текла кровь, и пальцы не могли остановить хлещущий поток. На полу всюду была кровь, но она с силой цеплялась за выступы кирпичей скользкими пальцами и с усилием совершала движением за движением.

Под окном лежал Драко, чью грудь до мяса рассекли четыре острейших когтя твари, лежавшей рядом мертвым грузом.

— Драко, стой… — Гермиона подползла к нему и потрясла за руку, не обращая внимания на слезы, оставлявшие светлые дорожки на перепачканном лице. Такой потерянной и напуганной ее никто еще не видел. — Ты должен держаться, слышишь? Нас вытащат отсюда. Скоро прибудет группа целителей, нужно продержаться, Драко! — ее лицо скривилось от боли, и, всхлипывая, Гермиона опустила голову ему на колени. — Они только живых могут спасти, Драко… Пожалуйста…

Они так и не дошли до туалета Плаксы Миртл, наткнувшись на отряд Пожирателей, спешивших на помощь своим.

Он очнулся, но так тяжело, словно сбросил оковы с век. Глаза его блеснули под ресницами в лучах солнца.

— Борись ты… — хрипло шепнул он через силу. Лицо не двигалось, эмоции не читались. — Ползи к окнам, чтобы тебя забрали первой. Ты сможешь…

— Без тебя не уйду, — горько плача, судорожно всхлипнула Гермиона. Ледяная рука Драко дрогнула, сделав попытку сжать ее пальцы. — Ну пожалуйста… Ты не можешь оставить меня, я прошу тебя! Борись…

— Ты можешь привести целителей, — сказал Драко. — А они мне помогут.