В окно под потолком влетели сотни сов, и на головы студентам посыпались письма, посылки, свернутые в рулон газеты. Одна такая упала прямо в руки Драко, и он отдал ее Гермионе. Коротко пронаблюдав за действиями подруги, Гарри заметил, что ее волосы больше не выглядят как воронье гнездо, а красиво вьются по плечам до пояса.

— Красивые волосы, Гермиона, — сказал он тихо, массируя виски.

— Спасибо, — Гермиона нежно улыбнулась сокурсницам Астории и Милисенте. — Это я должна благодарить Пэнси.

Те на нее очень нехорошо посмотрели и начали перешептываться.

— А что случилось? — тихо спросил Драко, чтобы не скомпрометировать себя в глазах Крэбба и Гойла.

— А, — отмахнулась Гермиона. — Она посчитала, что будет очень весело, если приклеить мои волосы к подушке и вместо Пробуждающих чар использовать на мне заклинание роста зубов. Очень интересно, что в большей части они навредили ей, так что сейчас Пэнси замаливает грехи в Больничном крыле. Почему-то у мадам Помфри не получается вывести с ее лица угревую сыпь, образовавшую надпись «Дура». А вот мне поправить мои дела была пара взмахов палочкой, — девушка перебросила волосы, стянутые резинкой, на плечо и улыбнулась. Гарри и Драко сразу заметили, что ее зубы стали аккуратным ровным рядом, хотя до того немного торчали вперед.

— Ты очень красивая, — не задержался с комплиментом Драко.

Гермиона кивнула и опустила голову, читая газету. Но Гарри, сидевший напротив них, заметил короткую улыбку, от которой на ее щеках появились ямочки и легкий румянец.

— Спасибо, Драко.

Все-таки решившись — испытание было назначено на вечер, поэтому зелье успеет выветриться — Гарри потянулся к сумке, откупорил зелье и выпил.

— Ты что? — шикнул на него из-за газеты Гермионы Драко.

— Голова болит, — с облегчением Гарри отметил, что боль прошла, только шрам продолжил ныть.

Друг покачал головой и тоже взялся за газету. Гарри оглянулся на молчавших до сих пор друзей. Невилл с мечтательным видом смотрел куда-то на стол Равенкло. Гарри слабо улыбнулся: полно было тревог, но теперь в последний день он хотел насладиться жизнью сполна. Посидеть с друзьями и пообсуждать всякие глупости. Построить планы на будущее и поставить цели, которых он хотел бы достичь. Погулять. Так редко выдается день, когда точно знаешь, что он последний в твоей жизни. И часто во всей суматохе подготовок не остается времени на мелочи жизни, такие как радость и любовь.

— Кого ты высматриваешь? — спросил Гарри у друга.

Невилл хмыкнул.

— Полумну Лавгуд. С ней я ходил на Святочный бал и еще пару раз встречался. Она странная, но забавная.

— Она хорошая, — Гарри тоже глянул на девочку за столом Равенкло, сидевшую отдельно от всех. Кажется, ей не было одиноко. Полумна мечтательно смотрела на магический потолок, изредка пронося мимо рта ложку. — Смелая и верная. Наверное, на Гриффиндоре она была бы своей благодаря этим качествам, но незаурядный ум определил ее будущее.

— Она так мала, — усмехнулся Невилл и заковырял в тарелке яичницу. — На самом деле, она мне нравится. Не знаю, что побудило меня пригласить на бал ее, но теперь я постоянно думаю, какой она будет.

— Какой-какой… — тихо проворчал Драко. — Женой твоей будет. Мы тебе об этом еще на первом курсе сказали.

— Она?

Невилл поперхнулся, и Гарри пришлось стучать ему по спине.

Джинни сидела рядом с ним, но ни с кем не разговаривала, глядя в тарелку. Вчера вечером они выбрались из Хогвартса на закате, чтобы посидеть у озера. Это был теплый вечер: ветер носил по безлюдным окрестностям ароматы цветов и свежести Запретного Леса. Гарри очень хотелось посмотреть на нее в закатных лучах.

Он любил огненно-рыжие закаты, такие, которые отливали золотом на ее прекрасных волосах. Джинни знала об этом. Многое он отдал бы, чтобы этот вечер прощания они провели взрослыми в любимом месте Гарри — парке перед домом на площади Гриммо. Но это было невозможно. Небольшая рощица у озера окутала их тишиной в этот вечер.

— Расскажи мне, о чем думаешь? — нарушил молчание Гарри, взяв ее за руку.

Джинни еще какое-то время поболтала ногами, сидя на корне над заводью, и повернула к нему лицо без тени улыбки. Гарри наоборот улыбнулся, потому что этот закат подсветил ее веснушки — они так золотились, что хотелось потрогать ее лицо и удостовериться, что девушка сделана не из холодного золота.

— Могу рассказать о том, о чем не хочу думать, — она отвернулась и снова уставилась в рябившую воду. — Я столько слышала о вашем прошлом и нашем будущем, ждала его. Теперь я думаю о том, что погибнуть во цвете лет, испытав отпущенное счастье, не худший выбор в жизни.

— Тебя всегда смущало обсуждение планов на будущее, — заметил Гарри и отвел рукой с ее лица волосы. В этот вечер он беззаветно любовался расцветающей красотой любимой.

— Но я знала, что оно точно будет, — заметила Джинни серьезно.

— Так и будет.