Тревога обожгла его хлыстом, и, отпустив руку Джинни, он сделал пару шагов вперед, силясь разглядеть деревню. Сквозь протертые очки Хогсмид виделся четче, но едва он их надел — сильный взрыв прогремел на главной улице, и вспышка почти ослепила. Отчаянные крики зазвенели в ушах, а затем вверх зеленой молнией взмыл леденящий кровь знак и повис над Хогсмидом: сверкающий зеленый череп со змеиным языком — знак, который оставляют Пожиратели смерти, когда уже вошли в дом… когда уже убили в нем кого-то…

Не помня себя от ужаса или ярости (он сам не мог понять), Гарри выхватил палочку.

— Останься здесь! — взревел он замолкшей Джинни и бросился вперед.

Между домами мелькали силуэты бегущих в панике людей. Но там были не только люди! Собственными глазами Гарри видел, как один человек набросился на другого и вмиг изгрыз горло. Снег окрасился алой кровью, а безжизненное тело жертвы дернулось, будто привязанное за невидимую веревку, и исчезло за ближайшим домом.

Гарри перепрыгнул низкий плетеный забор, проскочил мимо затаившейся в тени дома женщины с ребенком — она рыдала и двух слов связать не могла. Пробежав последние десять шагов, Гарри выскочил на главную улицу, залитую светом пламени. Вокруг стояла густая, снежная пыль приторно-сладкого запаха, дом, у которого он остановился, наполовину обвалился в ходе шедшего здесь сражения. Еще не успев понять, кто с кем бьется, Гарри услышал знакомый голос, крикнувший: «Всех на костер!» — и увидел Сивого, который швырнул в огромный костер какой-то сверток. Дальнейший крик будто застыл в морозном воздухе и в миг разбился на тысячи стекляшек, зазвенев в ушах. В свертке был ребенок.

— Авада Кедавра! — взревел Гарри, направив луч в черную фигуру перед Сивым. — Сивый, стой, тварь!

Оборотень обернулся с кровожадной улыбкой и ткнул палкой в огромный костер, топливом для которого были не бревна и доски, а десятки загрызенных тел. Под ногами у него валялись останки убитого Гарри инфернала — живого трупа. Вот откуда был мерзкий, показавшийся сладким запах.

— Белла все-таки привела мальчишку на наш маленький рождественский слет? — оскалился он, становясь на четвереньки.

Перехватив палочку, Гарри рывком оглянулся, и взгляд вырвал из толпы разбегавшихся людей маленькую фигуру, которая приближалась к нему со спины. Кровожадная безумная улыбка Беллатрисы так не шла Джинни, но ее миловидное личико стало худеть и бледнеть, волосы завились в кудри и почернели, тело удлинилось. Миг — и перед ним стояла Белла собственной персоной.

— Малыш Поттер, — она брезгливо сбросила маленькую ей мантию Джинни. — Это даже любопытно — такой опытный, сильный, умный мальчик, экс-глава Аврората! — и попался на такую простую уловку как Оборотное зелье. А ты сентиментальный милашка, Поттер! Находиться в шкуре мелкой Уизли было сплошным удовольствием.

Все вокруг приобрело кроваво-красный оттенок, глаза Гарри заволокла пелена ужаса. Мысли в панике метались в голове, все не возвращаясь к порядку, чтобы он мог понять, что делать.

«Она узнала все»

Беллатриса захохотала, и Гарри обернулся на Сивого, который, оказывается, все это время подкрадывался к нему со спины. Он не действовал, хотя времени на раздумья не было.

«Убить!» — приказал ему бывший глава Аврората. — «Убить, пока они все не ушли!»

Из Хогсмида можно было аппарировать, и его шансы на успех катастрофически приближались к нулю.

— Темному Лорду понравится информация, которую я для него добыла! — хохотнула Беллатриса, и Сивый рванулся вперед.

— Авада Кед…

Но оборотень обрушился на него прежде, чем он успел поднять палочку. Гарри упал на спину, грязные, нечесаные волосы накрыли ему лицо, нос и рот наполнились смрадом пота и крови, он ощутил на шее горячее, алчное дыхание…

— Не увлекайся! — послышался возглас Беллатрисы. — Он принадлежит Темному Лорду! Эй, скорее! — крикнула она группе волшебников, которые стаскивали тела в костер Адского Пламени.

«Остолбеней!»

Сивый обмяк на нем, а Гарри рывком подскочил, напрягая все силы, столкнул с себя оборотня и перекатился по земле, уворачиваясь от зубов инфернала; затем вскочил и, пригнувшись, стремглав понесся в самую гущу битвы, где исчез край плаща Беллы. Под ноги ему подвернулось что-то вязкое, скользкое, Гарри запнулся — два тела лежали лицом вниз в луже крови, но выяснять, кто это, времени не было.

Улица Хогсмида в рождественских украшениях обратилась в один из его кошмаров наяву. Там и тут пестрели венки на дверях, огоньки в окнах полуобрушенных магазинчиков, и все это выглядело так неестественно. Йоль — последний из трех великих праздников в году, когда древняя магия пробуждается, и в эту ночь инферналы, верные слуги Волан-де-Морта, собирали для него кровавую жатву. Он бежал мимо инфернала, набросившегося на какого-то мужчину, но не мог остановиться и ненавидел себя за это — то, что Беллатриса узнала тайну, еще более ужасно. Но, Мерлин, откуда?! Кто был тот осведомитель?!

Он пролетел мимо костра из тел и устремился за мелькавшей впереди темной фигурой, когда рядом послышался крик. Маленький светловолосый мальчик сидел в сугробе и плакал навзрыд, а к нему приближался оскалившийся оборотень.

— Не тронь! — взревел Гарри и рассек воздух палочкой.