Лицо Драко, прежде бледное и красивое, было сморщено как сухое гниющее яблоко, только гнило оно кровью. Правая сторона лица, меньшая, уцелела, ею он и лежал к Гермионе, положив подушку туда, куда раньше спал ногами. Левый глаз был закрыт, ресниц и бровей не было, вместо них опаленная кожа, сочившаяся гноем и кровью. Лицо покрывали белые волдыри. Части белокурых волос не было, красиво остриженная челка полностью сгорела.

— Иди, Гермиона, — помолчав, сказал Гарри и сел на край постели рядом с другом. — Я посижу.

— Но я…

— Иди, Гермиона, — послышалось от Драко, и он отвернул лицо.

— Хорошо.

Гермиона ушла, поддерживаемая Джинни, и парни остались в комнате одни.

— Ну, что? — Драко снова повернулся к ним и сел. Он старался не двигать лицом при разговоре, а мелкие раны под лопнувшими волдырями начинали кровить. — Красавец?

— Хорошо тебе помогла твоя успокаивающая настойка? — проговорил Гарри. Невилл поднес ему какой-то учебник. — Что это?

— Зато не Феликс Фелицис, — гаркнул Малфой.

— Самоучитель по первой помощи при ожогах. Взяли сегодня в библиотеке. А эту, — Невилл с трудом передал ему огромный том в кожаном пыльном переплете. — Принес мистер Малфой. Велел тебе не отходить от Драко, пока… лицо прежним не станет.

— Я не видел себя в зеркало, — вдруг сказал Драко и, пошатываясь, поднялся. — Дайте зеркало!

Помешать ему они все равно не могли. Драко с помощью Невилла приблизился к зеркалу в ванной комнате. Гарри не пошел, не желая видеть его лица при этом ужасном зрелище, а сидел и без внимания листал учебник. Несомненно, Гермиона все это уже перепробовала, а книга Люциуса была заложена на двадцать третьей странице. Он пошел дальше. Какие-то чары поддавались воспоминаниям, но обольщаться не приходилось. От пламени дракона почти невозможно убрать ожоги.

Тем временем Драко и Невилл вернулись.

— Да, не всегда шрамы красят мужчину, — усмехнулся здоровой половиной лица Драко, тяжело усевшись рядом. — Что, будешь тренировать на мне свои лекарские таланты? Брось. Мы же знаем, что это бесполезно.

— Но и так оставлять нельзя, — заметил Гарри.

— Она так на меня смотрела, — лицо Драко перекосилось то ли от отвращения, то ли от боли. — Словно я у нее жалость вызываю. Как больной щенок.

— Сердце у нее где надо, у Гермионы, — укорил его Невилл. — Не срывай на ней злость, она искренне переживает — это то, что приходит перед любовью, и то, на что способны немногие — сострадание, желание помочь. Не удивлюсь, если она и спать не будет.

— Как я ей покажусь? — скис Драко и снова лег. Лицом к стене. — В какой сказке вы читали, чтобы девушки любили таких уродов?

— Красавица и чудовище, — вспомнил Невилл, но под предостерегающим взглядом Гарри понял, что вопрос был риторическим. — Все пройдет. А если чувства настоящие, внешность не так уж и важна. В конце концов, уродства не передаются детям.

— Спасибо, утешил.

— В этой книге много полезных чар против ожогов, — сказал Гарри, листая том. — Лицо тебе подлатают в Мунго, но остановить заражение крови, волдыри и боль мы в силах. Поворачивайся, чтобы я видел, что делаю. Можешь спать, как только подействуют Обезболивающие чары. Невилл, неси воду, чистые тряпки.

— Каждое заклинание Гермионы как огнем жгло, — тяжело вздохнул Драко, снова поворачиваясь. — Видишь, как я тебе доверяю, Поттер?

— Я буду использовать наиболее действенные, — Гарри достал палочку. От внимательного взгляда Невилла не укрылось, что он незаметно накладывал чары Глухоты на двери. — Ты только терпи.

Латынь была слабо ему знакома, но отдельные слова переводились четко: «наращивание новой кожи», «боль», «волдыри», «кровяные выделения» — все те определения, которые вызывали отвращение и ужас. Но он обязан был испытать эти чары. Ведь Драко знал, на что шел.

Спустя минуту их комнату огласил первый вопль боли.

Глава 54. Беспокойные дни

— Наш осведомитель докладывает, что он ссорится с Драко. Между ними нет крепкой дружбы, а на чем она держится, одному Люциусу известно. Поттер не глуп. Он знает гораздо больше, чем показывает, и боюсь, скрывает еще очень много тайн.

— Разве не ваша задача — открывать эти тайны одну за другой? Хогвартс на год стал плацдармом для наших шпионов! Вы ныли, что не можете достать до мальчишки, пока он под прикрытием Дамблдора, но даже когда я дал вам такую возможность, вы ее не используете!

— Мой повелитель, это не так просто.

— Почему вы не можете устроить ситуацию, в которой щит перестал бы подчиняться воле Поттера?

— Потому что нам мешает Дамблдор, мой лорд. А еще он никогда не бывает один.

— Дамблдор будет устранен, — ледяной, пронизывающий до костей голос стал спокойнее, словно прозвучавшая мысль вернула ему доброе расположение духа. — И очень скоро. Что касается Поттера, то уже не касается вас. Твоя задача и задача Крауча — доставить его ко мне живым. Выясни также, какую роль в жизни Поттера играют Малфои, и доложи.

— Малфой связывался с Крэббом и выявил желание присоединиться к нам, милорд, — этот голос был глуше и ниже. Говорил молодой, но глубоко больной мужчина. — Но я не стал бы ему доверять…