— Это уже решать мне! — решительно утащила его на кушетку за ширму мадам Помфри. Посадила и прогнала Джинни. — Ступай, девочка, я его осмотрю. Хм-м… На первый взгляд никаких повреждений.

Джинни ушла, а Гарри остался на попечении мадам Помфри, которая рассеянно осматривала его красное от жара лицо. Хотя Гарри и сам был не уверен, что это последствия от встречи с огнешаром — губы все еще горели от поцелуя Джин.

— Свободен, — велела мадам Помфри и быстро продезинфицировала руки. — Я сообщу судьям, что ты цел, это повлияет на оценку… Драконы… А что будет в следующем году?

— Мадам Помфри, а как Седрик? — спросил Гарри, волнуясь. Все-таки действие Оборотного зелья не вечно, рано или поздно он обратится в себя самого, и тогда скандала не избежать.

— Ступай, ступай! — прогнала его с кушетки мадам Помфри и убежала туда, где он видел за ширмой тень Гермионы.

Она не двигалась, это было все, что он мог увидеть. Из-за ширмы выдвинулась Джинни, от ее задора и смущения не осталось и следа. Она покачала головой, и тогда Гарри подошел к ним.

На кровати лежал без сознания Драко, и половина его лица была густо покрыта волдырями и кровью. Ее-то и промакивала лечебным раствором мадам Помфри. А рядом сидела тихая, совершенно белая Гермиона и держала его за руку — на нее колдомедик давно махнула рукой.

— Пошли отсюда! — мадам Помфри возмущенно вытолкнула обоих и задернула ширму совсем.

Гарри и Джинни пошли к трибунам. Как раз им навстречу шел, немного хромая, дымившийся Крам и держал под мышкой золотое яйцо. Невилл уже ждал их.

— Ну, что там? — спросил он с тревогой. — Люциус уже вырвался с трибун, идет к Драко.

— Что с ним случилось? — хмурился Гарри, пиная камешки под ногами.

— Это было ужасно, — ответила вместо Невилла Джинни. — Он растерялся сначала. Хвосторога вообще самая агрессивная из драконих, а тут она еще и на взводе была. Кто бы это ни был, он старался убрать Седрика с твоего пути.

— Подтасованный результат, Гермиона мне так сказала… — сказал Невилл тихо.

А думать, кто и зачем подтасовал их выбор, что Седрику-Драко достался самый опасный дракон, даже не стоило. Крауч-младший, почему-то в этой ветви истории отличавшийся от самого себя. Или это не он? Гарри много об этом думал, но увы, не находил больше подходящей кандидатуры.

Мимо них промчался Люциус, даже не взглянув на компанию.

— У Гермионы есть Оборотное зелье, — напомнила Джинни. — А Седрик ждет тебя у трибун. Ему нужно будет спрятаться на какое-то время… Ведь такие ожоги от пламени дракона очень долго не заживают.

— Заживут, — мрачно сказал Гарри и остановил друзей у леса, поставив вокруг них сферу Глухоты. — Прятать Седрика мы не можем. Я сочувствую Драко, но он сам на это подписался. Мы должны переправить его в нашу спальню, чтобы никто не видел. Возьмите мою мантию-невидимку, сделайте это, ладно? Седрика я найду, а мадам Помфри скажем, что это ее мазь так подействовала, что ни одного ожога не осталось.

— Слизеринцы тебя ждут, — сказала Джинни.

— Подождут. Меня еще мама и брат ждут.

— Ладно, мы справимся, — пообещал Невилл и увлек Джинни в сторону замка.

Разыскивать маму и Руди долго не пришлось — они находились в толпе преподавателей в обществе Дамблдора, Риты Скитер и лже-Сириуса. Тот пытался положить руку Лили на талию и чмокнуть ее в щеку, а Руди все уворачивался от руки, пытавшейся потрепать его по голове. При виде такого кощунства у Гарри от гнева потемнело в глазах, и он мигом оказался между мамой и Краучем-младшим.

— О, Гарри! — обрадовалась Скитер, настороженно косясь на Дамблдора. — Не скажешь пару слов о своей головокружительной победе? Как ты повел себя, когда вышел единственным чемпионом, не получившим ранений? Что чувствуешь, узнав, что получил самые высокие оценки?..

За ее спиной презрительно сплюнул на землю Каркаров и пошел прочь.

— Мы уже сказали, что не будем давать интервью, — Лили улыбалась Гарри, но по ее тону он понял, что она вне себя.

— До свидания! — натяжно улыбнулся Гарри репортерше. Сказал так, что она мигом поняла, ей тут не рады.

Что-то ворча, Рита убралась подальше, и Дамблдор, коротко поздравив его, тоже ушел. Они с Краучем-младшим остались наедине. Руди, едва завидевший брата, скользнул мимо лже-отца к нему и с тех пор прятался за ним, крепко держась за руку Гарри.

— Лили, дорогая, — молвил Крауч негромко, и его лицо подозрительно скривилось. — Зайдем ко мне?

— Нет, — вдруг резко сказал Гарри. — Маме пора домой. Она вернется через кабинет декана.

— Зачем же торопиться, Гарри? — неправдоподобно скривился Крауч. — Мы с мамой хотим погулять, а ты с братом посиди.

— Никак не могу, — мягко сказала Лили, обняв старшего сына за плечи. Мама всегда знала, что говорить и каким тоном. — Вальпурга больна и Эвелин вот-вот заболеет, я должна идти домой. Потом, Сириус.