— Если сон стал страхом, в который обращается боггарт, значит, этот сон — точная копия пугающего происшествия, — тихо пояснил Дамблдор. — Гарри, как ты мог заметить, профессор Снейп все чаще начал пересаживать Драко к тебе. Это не случайно. Только вы сможете защитить друг друга. Не оставляй его одного, и друзей тоже. Мисс Грейнджер, мисс Уизли и мистер Лонгботтом стали хранителями вашей тайны, поэтому подвергаются не меньшей опасности.

— Я понял, сэр, — хмуро кивнул Гарри.

В кабинете повисло молчание, они говорили почти шепотом. Слышалось только тихое сопение директоров Хогвартса с портретов и легкий звон хрупких серебристых приборов на полках, но длилось и длилось, нарушаемое лишь похрапыванием висящего над головой Дамблдора портрета Армандо Диппета. У Гарри было странное чувство, словно он стал меньше, немного усох с той минуты, как сюда вошел. Когда сносить молчание стало уже не по силам, Гарри сказал:

— Что-нибудь прояснилось с крестражем Литтл-Хенглтона, профессор?

— Да. Об этом я тоже хотел тебе рассказать, — Дамблдор протянул ему через стол листы пергамента, которые изучал до его прихода. Это оказались записи по воспоминаниям, которые Дамблдор в спешке собирал по всей Англии. — Я нашел кольцо Марволо. В ближайшее время мы с профессором Снейпом отправимся в Литтл-Хенглтон и заберем его.

— Ни в коем случае не надевайте его, сэр, — предупредил Гарри, подмечая запись «Дар Смерти». — На него наложено проклятие. Я помню, как оно подтачивало вашу жизнь каждый день в течение года, отпущенного вам.

— Жаль, что такие великие магические реликвии будут уничтожены из-за глупой гордыни человека, который возомнил себя великим, — печально сказал Дамблдор. — Дары Смерти — мечта моей юности, — он взглянул на отложенную Бузинную палочку.

— Я знаю, сэр.

— Ну, главное ведь напоминать себе, зачем мы все это делаем. — Директор улыбнулся. Как показалось Гарри, через силу. — А теперь расскажи мне о своих успехах, Гарри.

— Мы с Драко пока не занимались диадемой. В начале сентября у меня были мысли забрать ее, но я быстро от них отказался.

— Почему?

— Я не могу быть уверенным, что с момента извлечения из шкатулки диадема будет в безопасности. — От пронзительного взгляда директора поверх очков-половинок ему было не по себе. — За ней может следить наш неведомый осведомитель Волан-де-Морта. Аластор сможет забрать ее только при личном появлении, а оно пока откладывается.

— Аластор собирается завтра ко мне на чай, — предупредил Дамблдор, с пониманием кивнув. — Он предупредил, что хочет забрать диадему с собой. Уйдет не через камин, а пешим ходом через Хогсмид.

— Есть еще одна проблема, сэр. Амбридж следит за мной, и кажется, несколько студентов по ее просьбе.

— В этом случае нет ничего проще, чем забрать диадему сегодня вечером, — с улыбкой намекнул директор. — Я позову ее к себе и попрошу отчет об инспекции. До ужина нужно управиться. Думаю, для вас с Драко нет ничего проще, чем ускользнуть от слежки.

— Это так. Я понял, сэр.

Уходя из кабинета профессора Дамблдора, Гарри с интересом бросил взгляд на стену над дверью. В течение всего разговора его не оставляло ощущение зуда в затылке. И правда. Там висел портрет Салазара, чей взгляд до ужаса напоминал глаза Темного Лорда.

***

— Петрификус Тоталус.

Драко вышел из-за угла и со сноровкой оттащил тело парализованного шестикурсника в кладовку. Гарри приложил палец к губам и указал на следующий коридор, по которому кто-то шел. Когда мимо пробежали две второкурсницы с Равенкло, они вышли из ниши и пошли к лестнице.

— Зачем ты так с ним? — укоризненно спросил Гарри. — Человек просто спросил, куда мы идем.

— Скажи еще, что возможно он хотел пойти с нами, если нам по пути, — отмахнулся Драко. — С шестерками Амбридж у меня разговор короткий. Эх! Наконец-то на дело вышли. А то мне начало казаться, что в этой жизни мой удел тухнуть на уроках и в гостиной.

— Остерегись так говорить. Вот увидишь, еще будет время, когда ты будешь мечтать о таких спокойных днях.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Но я не люблю бездействовать.

— Ты не бездействуешь, ты используешь это время на творение будущего с Гермионой. Как у вас, кстати, дела?

— Пока не родила, — помрачнел Драко. — Гермиона сейчас полностью увлечена учебой.

— Не переживай, — успокоил друга Гарри, когда они, пыхтя, поднимались на восьмой этаж. — Отношения ее начнут интересовать только с четвертого курса.

По всему замку разносился великолепный аромат запеченной тыквы, а в Большом зале уже началось празднество, и все привидения постепенно слетались туда. В коридорах не осталось ни души в прямом смысле слова. Со стен ворчали портреты, да еще у Гарри урчал желудок: с самого завтрака ему так и не удалось поесть. Драко хоть в Хогсмиде чем-то перекусил в «Трех метлах».