— А мне поможешь? — Майкл был серьезен. — Нелегко просить об этом третьекурсника, но мне аппарация до сих пор плохо дается. В Хогсмиде мы могли бы…

— Поговорим об этом потом, — Гарри без предупреждения атаковал его чарами Забвения, и староста едва успел их отбить.

До чар Невидимости дело так и не дошло. Выпустив пар, старшекурсники уходили усталые, но довольные. Первая тренировка удалась на славу; каждый показал свои силы и на что способен. Теперь будет легче строить занятия.

После тренировки Гарри распрощался со всеми, проследил, чтобы Дезиллюминационные чары каждого были наложены безупречно, много кому помог в этом. Они с Джинни хотели войти в Выручай-комнату за диадемой, но с ними ожидаемо остались Майкл, Уоррингтон и Флинт. Уходя, Гарри обернулся, однако не решился войти туда «за забытой вещью» при свидетелях.

В другой раз.

Глава 38. Загадочная пропажа

После случая с боггартом третьекурсники уяснили, что борьба — дело вовсе не веселое, раз сам Драко, мастер волшебства, не смог дать должного отпора привидению. Как и боялся Гарри, слух о том, что случилось на уроке по Защите от Темных Искусств, распространился очень быстро, но к счастью, на следующий же день оброс невероятными подробностями, в которые никто уже не верил.

Теперь ребята удвоили свою бдительность и были во всем осторожны. Правда, как водится, после такой шумихи осторожность стала излишней. Уроки у профессора Люпина становились один лучше другого. После боггарта сражались с красными колпаками. Эти свирепые карлики водились всюду, где когда-то проливалась кровь — в затканных паутиной закоулках замков, в оврагах на месте сражений, — и дубинами убивали заблудившихся путников. Потом изучали ползучих водяных. Они были вылитые обезьяны, только в чешуе, жили в прудах и душили перепончатыми лапами всех, кого им удавалось заманить к себе.

Где-то в начале октября Гарри поймал себя на мысли, что с начала этого года не следил ни за Роном, ни за Крэббом и Гойлом. Вторые были угрозой, очень реальной, если вспомнить, что именно отец Крэбба был в том универмаге с Краучем-младшим. Откуда им было знать, скрывает отец Винсента от сына, чем занимается в свободное от пресмыкания перед Министерством время, или послал его следить за Поттером и его близкими людьми? Ни тот, ни другой ничем себя не выдавали, не пытались сблизиться с ними и вообще держались особняком. Какими были, такими и остались. Ну, и слава Мерлину.

Дамблдор сообщил в короткой записке, что Рональд вновь вышел из-под его влияния. Возможность того, что парень действует самостоятельно, Гарри и Драко тут же отмели: он так рьяно напрашивался к ним в друзья, что это становилось подозрительно. Невилл, самый свободный из всех, получил в распоряжение Карту Мародеров, по которой отслеживал передвижения Рона по школе, с кем он встречается и как часто делает странные вещи. Например, нарочно заходит в тупик или, идя куда-нибудь, вдруг разворачивается обратно. С братьями парень общаться перестал, влиянию Перси не поддавался, кажется, даже не слушал его. Молли писала Гарри письма по залитому слезами пергаменту, а сам он ничем не мог ей помочь. Оттого и тяжело было.

Самым нелюбимым уроком для Гарри оставалась история магии. Она была, по общему мнению, самым скучным предметом из всех, что когда-либо преподавались в мире волшебников. Профессор Бинс, их учитель-призрак, говорил глухим монотонным голосом, который практически гарантировал тебе сильнейшую сонливость уже на десятой минуте урока, а в теплую погоду — на пятой. Форма преподавания у него была ровно одна — бубнить и бубнить без перерыва, а ты сиди и записывай или, если невмоготу, тупо пялься в пространство. Гарри предпочитал отдавать час истории магии домашним заданиям, Драко иногда присоединялся к нему, иногда развлекал Гермиону историей в изложении преподавателей Академии Аврората. Невилл спал.

А еще Гарри стал бояться профессора Трелони. Через Невилла она силилась передать ему слова каких-то предсказаний, предупреждений о близившейся смерти, до которой осталось «ровно двадцать четыре месяца». Драко на эти слова крутил пальцем у виска, Гермиона скептично фыркала. А Трелони стала появляться на завтраках, обедах и ужинах в Большом зале, и стоило ей взглянуть на Гарри, огромные глаза заволакивало слезами. Он старался не замечать ее взгляда. Нет, профессор Трелони не нравилась ему, хотя многие испытывали к ней чуть ли не благоговение. Пэнси Паркинсон и Милисента Булстроуд то и дело бегали в башню к профессору Трелони на переменах и возвращались с таким высокомерным видом, будто они узнали что-то неведомое остальным. А случись им беседовать с Гарри, они приглушали голос, будто он уже лежал в предсмертной горячке.