— Все мы такие сейчас… Измельчавшие, — ответил Гарри и бросил в воду еще один камень.

— Сколько еще непознанного в мире, — мечтательно потянулся Драко. — Сколько людей стремилось во все времена к бессмертию, Поттер, и сколько его достигло… Призраков можно тоже ведь назвать относительно бессмертными. Фламель… Этот неизвестный… Темный Лорд. Нам, конечно, до этого дела уже нет, но из чистого интереса хочется задать пару вопросов. Чей же тогда крестраж кольцо Мерлина? Значит ли это, что таинственный его обладатель до сих пор живет на свете? Влияет ли на что–нибудь «чистота» крестража?

Гарри опять пожал плечами. Те же вопросы приходили и ему в голову, но ответы на них едва ли возможно получить, только додумать. Может, владелец перстня умер давным–давно и живет бесплотным духом в кольце, заманивая души соблазном исправить прошлое с целью вернуться и продолжить свою жизнь? Или скитается по миру, как Волан–де–Морт у себя в Албании?

Кто знает… Ведь крестраж — просто вещь, артефакт, хранилище души с возможностью взимать определенную плату с тех, кто им воспользуется. Есть великие артефакты вроде кольца Мерлина, способные отсекать линии времени и обращать события вспять, упоминания о величии которых сохранились лишь в детских сказках и легендах волшебного мира. Есть артефакты–бессмыслицы, единственным козырем которых является древность и принадлежность древнему роду, вроде медальона, и никакой пользы или магии они не могут сотворить, и душу, в них заключенную, высвободить не могут, заменив ее другой или другую же принеся в жертву. Есть артефакты–пустышки, вроде дневника.

Все творения несут в себе частичку своего создателя, а вопрос их силы в том, насколько был силен создатель.

Жертва не была принесена — душа древнего волшебника не воскресла в новом теле; новая линия времени стала основной. Реинкарнация не совершилась. Поменялись судьбы, артефакт ищет новую жертву, подчиняясь магическому механизму и своей цели. Из столетия в столетие…

Кольцо Мерлина — крестраж Мерлина… Кто его знает?

Глава 33. Академия Волшебства

Лето выдалось на удивление теплым, даже жарким, но ветреным. Лондон два месяца изнывал бы от жары, если бы не ветер. Он был наполнен шелестом листьев в парках, подрагиванием культурно выстриженных кустов; парк перед домом двенадцать на площади Гриммо стал ежедневным пристанищем толп детей с окрестных улочек и местом прогулок молодых мам с колясками. Там шум машин был тише, а вода в небольшом пруду — как парное молоко, только купаться нельзя, но ноги помочить и с удовольствием помечтать о приближающейся двухдневной поездке во Францию — это было можно.

Тому самозабвенно и предавался Гарри, сидя на берегу перед прудом и лениво листая книгу, которая лежала на коленях. Он нашел ее в конце июня в библиотеке во время летней уборки, старую, пыльную и потрепанную временем и молью, но ее внешний вид не уменьшил радости от ее нахождения. Ветер шелестел ее страницами, но мальчик упрямо не давал им перевернуться, положив руку на трепещущие листы. «Истины Основателя» — настольная книга для легкого летнего чтения — тяжелым, плетеным переплетом придавливала ноги к земле, как если бы он положил на колени булыжник. Гарри потянулся и оперся спиной на ствол могучей ивы. Он мог не бояться, что его унесет ветром, а вот за брата побеспокоиться стоило.

— Гарри! — Руди, мальчишка с удивительной чистоты зелеными глазами подбежал к нему со спины и навалился всем весом, да так, что Гарри даже сполз на несколько дюймов к воде.

— Что, мелкий, всех уток словил?

— Они сами летят ко мне, — по воде к ним и впрямь приближалась внушительная стая уток, за которыми, веселясь, посуху бежали ребятишки и бросали хлеб вперемешку с камнями. — А если мне понравится Шармбатон, я могу туда перевестись из Хогвартса?

— А зачем тебе туда? — ухмыльнулся Гарри, перетягивая брата к себе на колени вместо книги. — Чтобы отправиться в Шармбатон, ты должен в совершенстве владеть французским языком. А ты что? Даже на родном с ошибками пишешь. Вот запишешь неправильно какое–нибудь заклинание, и вместо, допустим, чар Левитации наколдуешь буйвола… Что ты смеешься, я серьезно, профессор Флитвик рассказывал о таком случае.

— А почему ты не знаешь французский язык?

— Как–то не нуждаюсь в этом знании, — пожал плечами Гарри. — Да и волшебники могут понять друг друга, даже если они иностранцы… А ты, мелкий, уже собрал вещи?

— Не до конца, — скуксился Руди. — Гарри, когда мне купят волшебную палочку? Дядя Грюм обещал, что будет меня учить чарам, пока ты в школе.

— Дядя Грюм много чего обещает, но у него в Аврорате много дел, — Гарри вспомнил их планы по извлечению чаши Хафлпафф из сейфа Лестрейндж. На лице брата возникло выражение расстройства, и Гарри мирно похлопал его по плечу. В парке стало довольно тихо, и он огляделся. С севера приближались грозовые тучи. — Пошли домой вещи собирать, гроза надвигается, да и мама не велела задерживаться.