— То есть вы не знаете, что это за щит? — разочарованно спросил Гарри. Это был один из главных вопросов, которые он готовил, но Дамблдор удрученно покачал головой.

— Теперь я уверен, мальчик мой, что ты не станешь Геллертом. Я рад, что мои опасения оказались напрасными.

— Теперь надо прояснить, кто же подлил Рону зелье, — глухо молвил Артур Уизли.

— К сожалению, вынужден вас встревожить. Мистер Уизли периодически вырывается из–под моего контроля.

— Так это не вы наложили на меня Империус и забрали в конце лета дневник? — холодно осведомился Люциус.

— Люциус, единственный Империус, лежащий на моей совести — на Рональде.

— Да и не стал бы Дамблдор подвергать школу опасности, — крякнул Грюм, подходя поближе. — Василиск… Да кто мог знать о нем, кроме нас?

— А я знала, что эти догадки ни к чему не приведут, — подергала Драко за рукав Гермиона, но Гарри услышал. Драко сжал ей руку.

— Профессор Дамблдор, если Рон вырывается из–под вашего контроля, не по вашему приказу передал Джинни Уизли дневник, тогда по чьему же? — друг всегда рассуждал трезво, видя упущенные мелочи.

— Понятия не имею, Драко, — Дамблдор нахмурился. — Это случается нечасто. Тот, кто забрал у вас из тайника дневник, знал и о кровной защите, и о тайнике, и о местонахождении дневника, и о его ценности. И о Рональде. И боюсь, встречался с ним. Достать воспоминания из сознания, замутненного зельем Империо, не выйдет. Если отбросить всех, кому известна ваша тайна, боюсь, мы имеем дело с очень опасным противником, к тому же неизвестным нам.

— Поттер, у вас есть мысли, кто это может быть? — хмуро спросил Снейп, что–то просчитывая.

Гарри и Драко переглянулись. Фоукс, доселе пребывавший на коленях Гермионы, взлетел и приземлился на свою жердочку. Увы, мыслей никаких не приходило, и мальчики покачали головами.

— Хоть кто–нибудь, кто в вашей прежней жизни долгое время успешно выдавал себя за другого! — подал голос Сириус, тоже поднимаясь. — Из друзей или приспешников Волан–де–Морта.

— Нет.

— Нет, Сириус, я… — Гарри поморщился, но так и не поймал за хвост какую–то похожую мысль. — Не помню.

Дамблдор, прошедшийся кругом по кабинету, вновь вернулся к столу и поднял левитацией дневник. С его обгоревшей обложки посыпался серый пепел страниц, попал на стол и чистый ковер, но директор не обратил на него внимания, наблюдая, как переворачиваются в воздухе под мановениями палочки мертвые листы.

— Дамблдор, — Грюм, хромая, прошел к нему и достал из кармана какую–то золотую цепь. — Мои ребята уничтожили сегодня второй крестраж. Медальон Слизерина, хранившийся в доме Блэков.

На лице Драко возникло плохо скрываемое торжество, Гарри тоже почувствовал приятную дрожь. Люциус выпрямился, Снейп и Сириус подошли посмотреть покрытый золой Адского Пламени медальон.

— Как вы объяснили уничтожение крестража сотрудникам Отдела Тайн? — поинтересовался Снейп.

— Хе, — хмыкнул Грюм. — Сказал испытать на прочность Адским Пламенем, и все тут. Мои ребята вопросов не задают, в Отделе Тайн болтуны не работают. К тому же в созданной комнате и без крестражей работы хватает, я же говорил, что давно выбивал из министра такой бункер?

— Потрясающая работа, Аластор! — восхитился Гарри.

— Вы подошли к делу основательно, — похвалил Дамблдор. — Сознаюсь вам, до этого дня я и не подозревал о крестражах.

— Альбус, простите нас за подозрения, — подошедшая Лили мягко положила ладонь на локоть старого волшебника и улыбнулась. — Мы не знали, как еще все объяснить.

— Насколько я понял, в той жизни Темный Лорд старался нас уверить в том, что некоторые особые его злодеяния совершил профессор Дамблдор, — доходчиво и тихо пояснил Драко. — О правде не догадывались даже его собственные слуги, поэтому то, что сказал нам под пытками Яксли давным–давно, мы приняли за чистую воду. Поразительный ход…

Портреты на стенах зароптали, да и Гарри отметил про себя, что Драко слишком увлекся, рассказывая о своем страшном прошлом с такой простотой и равнодушием, будто описывал свой обычный будний день.

— Он умеет смотреть вперед, — жестко сказал Дамблдор, выпрямившись. — Темный Лорд. Жестокость порождает жестокость, однако следует помнить о том, что не на все надо отвечать тем же, ведь есть и иные средства достижения целей.

— Тогда их не было, профессор, — ответил за друга Гарри. — В данном случае жестокость породили жестокие времена, ответственность и боль. И за что–то мы сейчас испытываем угрызения совести. Но за многое — нет.

Они с Драко понимающе переглянулись.

— Альбус, что же делать с Роном Уизли? — спросила снова Лили, чтобы разрядить обстановку. — Неужели мальчик проживет так всю жизнь?

— Ни за что не поверю, дорогая Лили, что ты не пыталась искать противоядие, — улыбнулся Дамблдор и отдал бывшие крестражи Люциусу.