Он сидел на уроке в это время вместе с Невиллом. Ощущавший упадок боевого духа Драко сказался больным и теперь не посещал занятия с разрешения Снейпа. Прочитав послание, Гарри с трудом сглотнул и, повернув голову, посмотрел на то место, где еще совсем недавно сидела Гермиона. Пришла пора принимать решение. Это укрепило его дух. Его план был относительно прост и обсужден с Грюмом и Снейпом заранее — Гарри собирался проникнуть в Тайную Комнату и поговорить с василиском о мировой, но была и проблема, а именно — ужесточился контроль за гостиными студентов, и авроры стояли целыми взводами на этажах, вылавливая каждого, кто хоть немного оказывался под подозрениями. Поскольку хождение по замку и прогулки после шести были запрещены, общая гостиная была постоянно полна народу. Говорить было о чем, и слизеринцы не расходились по спальням до полуночи.

Снейп решил эту задачу, оставив его у себя после уроков. Гарри сразу после ужина достал из кармана мантию–невидимку и весь вечер проносил ее тонкой подушкой под рубашкой, ожидая, пока настанет момент. Друзья, кроме Драко, составили ему компанию в личных комнатах Снейпа. Долго играли с Невиллом в исчезающие карты, зрителем была Джинни. Она сидела в любимом кресле Гермионы и наблюдала за игрой с самым несчастным видом.

Гарри подождал, пока наверху захлопнутся двери спален и отряд авроров в подземельях сменится, накинул на себя мантию–невидимку и выскользнул из кабинета Снейпа.

— Удачи, Поттер, — донеслось ему вслед. — В случае, если освободитесь раньше утренней смены караула, приходите к Больничному Крылу.

Начался еще один нелегкий переход через замок, полный дежуривших преподавателей. В конце концов он благополучно добрался до коридора второго этажа, обошел отряд авроров у входа на этаж и прошел туда, где, по его мнению, мог находиться Драко. Карта Мародеров, предусмотрительно взятая с собой, показала его на одном из подоконников.

Легкие невербальные чары порывом ветра ринулись вперед, и невидимость слетела с безразлично сидящего у окна друга.

— Как ты?

Драко повернул голову на его голос и показал на ладони какое–то украшение. В нем Гарри узнал кулон Гермионы, появившийся на ней после каникул.

— Я подарил его ей. Вспомнил, какой опасности она подвергается рядом с Джиневрой.

— Сигнальные чары? — догадался Гарри, останавливаясь рядом. В тишине коридора их голоса раздавались довольно громко, поэтому он наложил чары Тишины, как оказалось, весьма предусмотрительно.

— Активируются при сильном эмоциональном потрясении. Страхе. Гневе. Призывах о помощи. Не помогло.

С Драко явно творилось что–то не то: он глубоко дышал, говорил сквозь зубы, почти шипел, а костяшки пальцев белели все сильнее, когда он сжал кулон в руках.

— Мы же узнали о нападении, — осторожно промолвил Гарри. Бледное лицо Гермионы и у него стояло перед глазами.

— Но не уберегли! — выкрикнул Драко.

Он резко выкинул руку вперед, и Гарри отшатнулся, но друг вовсе не собирался причинять ему вреда. Просто выплескивал скопившуюся злость. Из его пальцев вылетела молния, ударила в ближайшие пустые доспехи, стоящие на углу коридора. Во всем облике второкурсника, мечущего молнии, было даже что–то жуткое, непонятное, но в коридоре никого не было, кроме них.

По этажу раскатами разнеслось громовое эхо и звук падавших вниз по лестнице доспехов. Драко сжал кулак и снова зло уставился в окно, по которому стекали капли первого дождя. Гарри посмотрел на оставшуюся в стене подпалину.

— Не делай так больше, — прежним тоном, который так хорошо знал Драко, произнес он. — Большие затраты энергии. Ступай в гостиную, там Невилл, он тоже беспокоится о тебе.

— Что, проводить меня пришел? — ядовито поинтересовался Драко. — Что бы я без тебя делал, Поттер?!

— Я с тобой не пойду, — Гарри прошелся по пустому коридору и выглянул за угол, где на стене темнела кровавая надпись. — У меня другое дело.

Драко повернулся к нему, но злословить уже не стал, услышав знакомые нотки.

— Я пойду в Тайную Комнату.

— Вот как? — оживился друг. — Я с тобой.

— Не думаю, что это отличная идея. Там небезопасно для тебя.

Драко задумчиво покрутил в пальцах палочку. На самом деле Гарри чувствовал приятное тепло внутри от того, что не пройдет этот путь один, однако и рисковать его жизнью не мог. А потому, волнуясь, ждал, что скажет друг.

— Я считаю это своим долгом, Поттер.

— Взгляд василиска не страшен только мне, — попытался его отговорить Гарри, не питая, однако, на этот счет особых надежд и иллюзий. — Я змееуст, но тебя спасти, если он не послушает меня, не смогу.

— Когда–то мы рисковали большим, чем нашими жизнями, — холодно ответил друг и соскочил с подоконника.

— И потеряли все.

— Поттер, я, как и ты, здесь ради нашего будущего. И тебе не удастся отговорить меня. Ты еще не успел привыкнуть к слизеринскому упрямству?

— Что–то не замечал его за тобой раньше, — усмехнулся Гарри. — Гермиона лежит в Больничном Крыле. Ей ты нужнее, чем мне.

— Я помогу ей гораздо больше, если разберусь с треклятым дневником.