Даже без пары конечностей автоматон весил килограмм восемьдесят, не меньше, и вдвоем тащить его было бы куда проще, но парню почему-то понадобилось геройствовать. Видимо, он очень хотел доказать всем, и особенно новичкам, что ничуть не слабее здоровяка Рамиля, который пока еще отлеживался в гриднице. Дурной пример оказался заразителен, и силачи умудрились превратить разгрузку пикапа в самое настоящее состязание по тяжелой атлетике.

Не выделывались только Седой с Боровиком: взяли Гончую вдвоем и понесли без ненужного геройства. Наверное, поэтому и управились куда быстрее остальных. Когда огромная туша Пальцекрыла, наконец, переместилась из кузова на пол в оружейне, я отпустил гридней. Большинство из них могли разве что орудовать кувалдой, а разборка сложной машины требовала не только времени, но и какого-никакого умения возиться с инструментом.

В общем, подходящий для такой работы специалист у меня был только один… одна.

— Игорь! — Катя влетела в оружейню, едва не повалив неторопливо шагавшего к выходу Боровика. — То есть, Игорь Данилович! Приехали? Взяли Пальцекрыла?

Ее сиятельство вредина явно готовилась к моему возвращению. А может, и вовсе сидела и ждала с того самого момента, как мы с дружиной погрузились в машины и направились к Великанову мосту. И я мог только догадываться, что интересовало Катю больше: чтобы я вернулся живым и с полным набором конечностей — или автоматон, которого можно ограбить на пару-тройку модулей для Святогора.

Кажется, все-таки второе. Раз уж она не только примчалась сразу же, как услышала из дома шум моторов, но и явилась в полном облачении механика: тяжелых ботинках со стальными носами, комбинезоне из брезента и отцовской рубашке с закатанными по локоть рукавами.

Для сражения с уже упокоенной таежной машиной — в самый раз.

— Как видишь, — усмехнулся я, показывая на распростертую на полу металлическую птицу. — И еще мелких три штуки — под верстаком лежат. Разберешь?

— Да куда денусь.

Катя махнула рукой и закивала, но на сложенных в ряд Гончих даже не посмотрела. Похоже, ее интересовал только их летающий друг. Точнее — его части: крылья я отсоединил еще в Тайге, чтобы поместились в кузов.

— А движители?! — Катя склонилась над металлическим туловищем, разглядывая то место, где раньше крепились суставы. — Сломали?!

— Целые твои детальки, — усмехнулся я. И кивнул в сторону выхода. — В пикапе лежат. Сам снимал.

— Спасибо!

Ну да, действительно. Кого интересует старший брат, которому запросто могли всадить заряд плазмы в темя…

— А это чем ты его так? — Катя опустилась на корточки и коснулась оплавленной дыры на шее Пальцекрыла. — Огненным Шаром?

— Факелом, — отозвался я. — По-другому такую броню не прошибешь. И еще — голову старался не задеть.

— Ага. Пушку снять надо. Не бойся, эту я уже не сожгу. Там столько маны не нужно, и еще охлаждение добавить. Правда, пока не знаю — как.

— Ничего. Вместе разберемся. — Я оглянулся в сторону укрытой брезентом фигуры в дальнем конце помещения. — А со Святогором — как успехи?

— Пока не очень. Сложный он. Руки-ноги еще понятные, а что внутри — попробуй разберись. — Катя на мгновение помрачнела, но тут же снова заулыбалась. И помчалась к волоту. — Зато я теперь знаю, как ему броню снимать. Смотри!

Тяжелая темно-зеленая ткань сползла на пол, и я присвистнул. Святогора было не узнать. Он не только уселся ровнее, привалившись спиной к бревнам стены, но и лишился чуть ли не половины деталей, включая голову. Наплечники куда-то исчезли, а пластины и зерцало, раньше прикрывавшие грудь, лежали у ног прямо на полу.

— Это ж как ты такую тяжесть подняла? — поинтересовался я, разглядывая здоровенные куски металла. — Сама?

— Дядя помогал. — Катя улыбнулась, но потом нарочно состроила недовольную физиономию. — Он теперь от меня вообще не отходит. Следит, чтобы не придавило.

— Правильно делает… Наверное.

Я шагнул вперед, разглядывая нутро волота. Без головы и могучих бронированных плеч он стал чуть ниже ростом, а комплекцией и вовсе изменился так, будто его целую вечность морили голодом. Видимо, нечеловечески-мощные и тяжеловесные пропорции Святогору придавали именно эти детали, а без них он скорее напоминал увеличенное в полтора раза подобие доспехов, которые достались мне от плененного Зубова.

Если бы не ноги толщиной с мое туловище и прикрытые щитками из кресбулата предплечья, волот, пожалуй, выглядел бы… почти изящно. Теперь его формы, можно сказать, повторяли рослую и крепкую мужскую фигуру, и я даже мог без труда представить, где именно в металлическом туловище древние умельцы оставили место для пилота.

Похоже, человек забирался в волота сзади, через что-то вроде двери или просто прикрытого броней отверстия в спине. Продевал конечности, конечности, куда следует, их закрепляли ремнями, и плоть сливалась с наполненной древней магией и мощью жив-камня машиной.