Окованная железом громадина возвышалась надо мной, закрывая проход. В отличие от всего прочего внутреннего убранства усадьбы, буквально напичканного позолотой и завитушками эпохи барокко — или как она там правильно называется? — дверь была сделана под настоящую старину. Настолько убедительно, что я на мгновение даже поверил, что она закрывала вход в подземелье задолго до того, как сверху отгрохали роскошный особняк.

И все-таки оказался новодел — выдали слишком уж свежие и ровные петли. Прочности это им, впрочем, не прибавило: от пинка латным сапогом дверь хрустнула и послушно свалилась на пол. Эхо от грохота пробежало по подземелью и стихло, а за ним стихло и едва заметное завывание чар. Похоже, магия смирилась со вторжением и на всякий случай съежилась и притаилась, чтобы не прогневить нового хозяина.

Помещение за дверью оказалось не таким уж и большим. Зато весьма эффектным. Больше всего оно напоминало рыцарский зал в каком-нибудь музее. Видимо, кому-то из предков покойного Платона Николаевича очень хотелось сделать из этой комнаты в подземелье этакий уголок старины, которая здесь лезла буквально из каждой щели между камнями.

Кладка изрядно напоминала основание башен крепости в Орешке. Лавки из половинок кое-как обструганных бревен, темно-красный толстый ковер на полу, оружие на стенах, а рядом с ним — щиты. И вытянутые каплевидные, и круглые, окованные железом и с блестящими металлическим полушариями в центре — такими, если верить фильмам и книгам, пользовались варяги во времена легендарного конунга Рерика и его потомков.

По сторонам от входа стояли две могучие фигуры в доспехах. Я даже успел напрячься, поднял меч… И тут же опустил — стальные здоровяки не сдвинулись с каменных постаментов. Будь местный чароплет чуть старательнее — наверняка не поленился бы проявить хоть каплю фантазии и засунуть под броню заряд магии, способную заставить их двигаться и сражаться минуту или две. Но ничем подобным он себя не утруждал, и молчаливые охранники подземелья так и остались такими же безжизненным, как и все вокруг.

И такими же фальшивыми. Может, где-то среди щитов и клинков вокруг и нашлись бы родовые артефакты, но пластинчатыми доспехами европейского образца никто из предков Зубовых наверняка не пользовался. Вряд ли они были совсем уж бутафорией — богатые князья вполне могли позволить себе купить настоящий антиквариат возрастом в две-три сотни лет, а не железки из театральной гримерки.

Однако обилие позолоты и отсутствие следов ударов явно намекали, что и прежние владельцы едва ли использовали доспехи в бою. Наверняка стальные стражи точно так же охраняли комнаты в замке какого-нибудь немецкого герцога, пока их не продали и не вывезли в далекую Россию. Денег у Зубова-декоратора явно имелось в избытке.

А вот со вкусом было так себе. Чем дольше я разглядывал подземелье усадьбы, тем больше убеждался, что вокруг все-таки не музей, а то ли интерьер дорогого кабака, то ли берлога претенциозного и бестолкового богатея, для которого уважение к оружию и традициям древних князей Пограничья было лишь очередным способом пустить пыль в глаза.

Правда, неизвестно кому — сюда наверняка заходил только члены семьи. Средний вряд ли, а вот младший и даже старший из братьев Зубовых вполне походили на людей, способных превратить в балаган святая святых рода. Зато отец уже точно бы не позволил таких вольностей — так что подземелье наверняка украшали еще в прошлом веке. Или…

Впрочем, какая разница? Я пришел сюда не любоваться убранством.

Алтарь в центре зала манил меня, как керосиновая лампа бабочку, однако я все же заставил себя дважды прощупать чары прежде, чем приблизился. Магия недовольно ворчала в эфире, но всерьез огрызаться не спешила. Вряд ли я сумел бы воспользоваться чужим инструментом, особенно таким могучим и сложным, и все же Основа кое-как нащупала невидимые очертания структуры.

И вот здесь явно поработал профессионал. И, пожалуй, покруче покойного старика Зубова. В контурах чар чувствовалась не только сила, но и изрядное мастерство. Если магия в подземелье Гром-камня скорее напоминала лоскутное покрывало, которое соткали давным-давно, и с тех пор лишь дополняли, годами и поколениями ставя заплаты одну поверх другой, то этот алтарь явно оплетали в один заход.

Аккуратными линиями — ровно и четко, ничего лишнего. Может, в здешней структуре и не было глубины и привычного мне запаса прочности, но она отлично функционировала и без них. Неведомый чароплет знал свое дело и не только сделал работу, а заодно и прибрал за собой, не оставив бесполезных обрывков энергетических нитей или повисших в эфире кусков контура, не привязанных ни к чему.

Может, мне даже немного их не хватало. Ведь за каждым таким следом хранились воспоминания. Отпечатки Основ наших с дядей и сестрами предков, которые, как и я сам, стояли у алтаря Гром-камня, погрузившись в серый мир астрала. Будто всякий раз, когда я спускался в подземелье, рядом оказывались и отец, и дед, и прадед… Вся вереница поколений Костровых, уходящая к древним временам.