— И тогда я и сообразил — надо бы эту самую железяку тросом дернуть. У человека такой силы нету — ну мы и привязали к грузовику. Чтобы аккуратно из стены выдернуть, а там уж волоком по полу как-нибудь на первый этаж бы спустили. И сразу в кузов. — Иван жестом изобразил, как лихо собирался укладывать тяжелый трофей в машину. — А дальше Степан трос притащил, мы его тут обвязали, там обвязали — и давай тянуть. А этот ваш сейф никак не лезет. Крепко в стене держится, собака! Мы и так, и этак пробовали — ни в какую. Ну я и говорю: давай-ка с разгону, вдруг да получится? Степан чуть ли к самой стене встал, потом как рванет…

— Вот тут эта бандура и выскочила, — мрачно подытожил Седой. — Кресло опрокинула, стол пополам, Ваньке чуть голову не пробила — и в окно. Только мы ее и видели.

— Ага… Хорошо хоть внизу никто не стоял. — Иван съежился и осторожно посмотрел на меня снизу вверх. — Простите, ваше сиятельство. Больше не повторится.

— В следующий раз без меня не лезьте. Или точно весь дом развалите… Ладно! — Я махнул рукой. — Пойдем-ка лучше глянем поближе, что там за железяка.

Винить тут было, в общем, некого — разве что самого себя. О том, что в мои планы входило не только захватить и разграбить Гатчину, но и остаться здесь хозяином, знали немногие. Горчаков, Полина, дядя — который, конечно же, вчера не раз и не два пытался взывать к моему благоразумию и умолял не пороть горячку.

Теперь знал еще и Орлов. А остальные…

Остальные в лучшем случае догадывались. И действовали, как и положено лихим захватчикам — пр заветам славных предков. Во времена конунга Рерика гридни, которым посчастливилось одолеть недоброго соседа, наверняка точно так же хватали все ценное и спешили убраться до того, как на горизонте появится подкрепление в виде родни, друзей или союзников павшего князя.

И если бы прошлым утром на том берегу Невы старик Зубов не лишился вместе с головой всего своего воинства, я, разумеется, и не думал бы рисковать. Но так уж вышло, что от когда-то могучей дружины осталось всего ничего, и лучшего момента расширить свои владения нельзя было и придумать.

Главное — занять село и усадьбу. А дыру в стене можно заделать и потом.

— И правда — чары тут есть, — тихо проговорил я, склоняясь над сейфом. Который, казалось, до сих пор едва слышно гудел от удара. — И непростые.

По всему выходило, что вскрыть железяку я мог. Просто-напросто разрезал бы Огненным Мечом или разнес изнутри Зарницей, даже особо не рискуя поймать ответный удар от охранной магии. Однако все драгоценное содержимое сейфа в этом случае непременно превратилось бы в ошметки, торчащие из расплавленного металла — что меня, разумеется, категорически не устраивало.

— Ладно, поднимайте его в кузов. — Я легонько хлопнул по металлическому боку. — Дома поглядим, что тут можно сделать.

Гридней не пришлось просить дважды: они мигом налетели со всех сторон, облепили сейф, как муравьи, и потащили. Через минуту рессоры сердито скрипнули, и край кузова опустился к сугробу. Грузовик чуть сдал вперед, будто пробуя силы, и снова замер. Я краем глаза заметил, как еще несколько человек тащит к машинам собранное в усадьбе оружие, кто-то неторопливо выкатывал из гаража по соседству очередной трофейный внедорожник… Похоже, здесь мы свою работу закончили.

Почти.

— Ваше сиятельство. — Жихарь осторожно тронул меня за бронированное плечо. — А с этими-то что делать?

Между усадьбой и машинами выстроилась шеренга пленников. Их было не так уж много — всего человек восемь, а остальные или погибли во время штурма вместе со своим князем, или сейчас лежали в снегу где-то у вокзала в Гатчине. Наверняка кто-то успел и удрать, решив не расплачиваться головой за прегрешения хозяев, а эти просто вовремя сообразили, что лучше сложить оружие, чем угодить под пули или полыхающий магией клинок Разлучника.

И все равно у половины на лицах были ссадины и синяки, двое тихо стонали, а один еле стоял — мои бойцы явно не слишком-то церемонились. А может, и вовсе не пытались разобраться, кто перед ними — враг или тот, кто уже сдался в плен в надежде, что грозный князь Костров сдержит слово и не устроит резню.

Я заметил, что почти все в строю были или совсем ровесниками дяди, или мужиками хорошо за сорок — из тех, чьи лучшие годы уже давно остались позади. Молодых и крепких бойцов старик Зубов забрал с собой на штурм крепости, а охранять родовое гнездо определили седых ветеранов. Отлично вооруженных, наверняка опытных, но все же едва ли способных сражаться с моими людьми на равных.

Среди них выделялся один — крупный, со здоровенными ручищами, на полголовы выше остальных и заметно моложе. Не мой ровесник, конечно, года двадцать два или чуть больше. Несмотря на не самый солидный возраст, здоровяк успел обзавестись татуировкой.