На этот раз договорить мне не дали. То ли Зубовы, наконец, приказали стрелять, то ли у кого-то из гридней или прислуги просто не выдержали нервы, окно на втором этаже выплюнуло огонь и дым, и броня на радиаторе пикапа брызнула ледяным крошевом.

— Вот вам и ответ, друг мой, — вздохнул Горчаков. — Желаете продолжить речь?

— Ни в коем случае. — Я оперся ладонью на крышу кабины. — Хватит с нас разговоров. За мной!

Рессоры пикапа жалобно застонал под весом моего закованного в металл тела, и в следующее мгновения я скатился по капоту и с лязгом ступил в снег. Остальные тут же рванули следом, но все равно отстали — даже в доспехах состязаться со мной в скорости смогли бы разве что Горчаков с Галкой. Но они не спешили, явно предпочитая работать издалека.

Старик не стал тратить ману на боевые заклинания и, как всегда, сработал изящно, ловко и без ненужного шума. Не успел я сделать и пары шагов, как снежная шапка, свисающая с крыши усадьбы, набухла и повисал вниз, закрывая окна и на глазах застывая полупрозрачным монолитом. Судя по шуму, зубовские пытались сбить ее руками и прикладами, но, конечно же, не сумели — магический лед по прочности немногим уступал оружейной стали.

Попали в меня всего раз или два — на первом этаже стрелков почти не было. Кираса доспеха сердито лязгнула, отбивая пули, и я тут же ударил в ответ, одним взмахом руки всаживая Огненные Шары в два окна справа. Раздались вопли, грохот, и стекла вылетели наружу вместе с осколками рамы.

Левое крыло усадьбы огрызалось немногим дольше. Гридни под прикрытием Горчакова не одолели и половины пути, но прямо у стены вдруг мелькнула почти невидимая тень. Галка пролетела над сугробами, едва касаясь ботинками тонкой снежной корки, и прямо на ходу разрядила штуцер. Я даже и представить не мог, что человек — пусть и Одаренный — способен орудовать спуском и скобой затвора так проворно. Четыре выстрела слились в непрерывную очередь, и отвечать изнутри было уже некому.

— Отстаешь, князь! — Галка показала мне язык и, закинув штуцер за спину, достала из ножен короткий слегка изогнутый клинок. — До встречи внутри.

Она, разумеется, выбрала самый короткий путь — через окно. Я же направился к крыльцу — в самый раз для бронированного по самую шею Одаренного, почти неуязвимого и для заклинаний, и для клинков и пуль.

Когда-то усадьбу строили на совесть. А может, даже слегка укрепили чарами: могучая деревянная дверь выдержала магический удар, но от пинка латным сапогом все же сорвалась с петель, улетела куда-то внутрь и, судя по жалобным воплям, снесла пару бойцов. Я с хрустом прошелся по ней, окончательно вдавливая бедняг в паркет, а их товарищи уже неслись ко мне со всех сторон, сжимая в руках клинки и топоры.

Разлучник в моих руках полыхнул, наливаясь магией. Я не стал швыряться заклинаниями — хватило и меча. Первый зубовский боец не успел даже замахнуться — огненное лезвие срезало руку по самое плечо. Второго я уложил бронированным кулаком, вколотив пластины кирасы прямо в треснувшие ребра. Уцелел только третий — я все-таки пожалел парня, который вместо того, чтобы драться и бежать, просто застыл на месте, разглядывая оставшийся от оружия жалкий обрубок стали.

— Давайте по комнатам! — приказал я, крутанув меч в руке. — Если там еще кто-то остался.

Судя по шуму, на первом этаже сопротивляться было уже некому — остатки зубовского воинства сейчас топали наверху — там, куда я как раз собирался направиться, чтобы закончить дело.

Но перед этим предстояло пройти лестницу, на которой меня поджидали сразу пятеро бойцов. Рослых, плечистых, вооруженных до зубов и одетых в массивные доспехи с наплечниками и поножами из кресбулатовых пластин. Явно выкованные давно, может, еще в прошлом веке, когда княжеские дружины куда чаще сражались врукопашную, чем брались за пистолеты и фузеи. Такая броня плохо годилась для блужданий по Тайге, однако в схватке защищала куда лучше кольчуг и новомодных тонких пластин, нашитых на эластичную ткань.

— Чего вы стоите, болваны? — раздался истеричный голос. — Убейте его! Сейчас же!

Знакомая невысокая фигура маячила за спинами гридней чуть выше на лестнице. По случаю сражения его сиятельство Платон Николаевич тоже облачился в доспех. Вроде того, что раньше принадлежал среднему из братьев Зубовых, а теперь защищал меня. Почти такой же — разве что чуть полегче и поизящнее. Тоньше кираса, чары послабее, меньше стали и кресбулата… больше серебра и золота. Броня не воина, а наследника рода, которому не пристало лично ходить в бой без крайней необходимости.

Зубов явно не ожидал, что мне хватит наглости заявиться сюда и взять штурмом усадьбу. Или до последнего верил, что двух Одаренных третьего ранга можно остановить дюжиной штуцеров или мечей. Видимо, поэтому он даже сейчас не потрудился прихватить хотя бы револьвер, и в руке держал только богато украшенную саблю. Почти такую же бесполезную в бою, как его братец Константин.

Которого, кстати, до сих пор не было.

— Вперед, черт бы вас побрал! — Зубов неуклюже взмахнул рукой. — Вышвырните отсюда этого ублюдка!