— Ваше сиятельство, — повторил он. — Мы спросить хотим, да только не выходило никак. Интересуемся, так сказать… все вместе. — Орехов покосился на мужиков, стоявших от него справа. — Знаю, вроде нашему брату такое знать не положено, но уж разъясните, пожалуйста, Игорь Данилович — вы тут так, проездом, или вроде как… насовсем?

Последнее слово староста выдал сипло и негромко, будто не своим голосом. И тут же слегка втянул голову в плечи. Но стоял прямо — не согнулся и даже не попятился, в отличие от остальных.

— А ты сам догадайся, Степан, — усмехнулся я. — Думаешь, я на господскую усадьбу просто так свой флаг повесил?

— Останется князь, — едва слышно прошептал кто-то за спиной Орехова. — А я так и думал — точно останется! Насовсем!

Тихие голоса тут же зашелестели эхом — насовсем, насовсем… Мужики и седобородые старцы остороожно переглядывались и хлопали глазами, будто пытались сообразить, что им принесет весть, полученная из первых рук. Кто-то улыбался, кто-то хмурился, но куда больше оказалось тех, кто и вовсе не знал, что им делать — то ли грустить, то ли радоваться. Может, Зубов был и не лучшим правителем вотчины, однако его род сидел в Гатчине не одну сотню лет. А перемены…

Мало кто их любит — особенно на Пограничье.

— А чего мне думать, ваше сиятельство? — Орехов развел руками. — Вы свое княжеское дело знаете, а нам тут свое знать положено: как подать платить, и чтобы работа не стояла. Оглянуться не успеем — уж весна настанет. А там снег сойдет, и надо будет пахать, боронить…

— Кто ж вам запрещает? — Я пожал плечами. — Работайте, как раньше работали. А если чего надо, тогда и говорите.

— Так это… ваше сиятельство, мы затем и пришли. В магазинах хлеба нет. У Егора Сергеича пекарня четвертый день стоит — вся мука закончилась.

Орехов указал взглядом на старичка в пальто с воротником из овчины, и тот горестно закивал, тряся тощей козлиной бородкой — мол, так и есть. Вся закончилась.

— А раньше откуда муку брали? — поинтересовался я.

— Раньше из Извары возили, ваше сиятельство. Там у них и поля, и мельница. — осторожно ответил кто-то из задних рядов. — А теперь-то, поди, уже не привезут…

— Теперь не привезут. — Я со вздохом кивнул. И развернулся к Жихарю. — Займись. Если у нас в Отрадном запасов нет — поезжай в Тосну. Или в Орешек — там купи. Но чтобы здесь люди без хлеба не сидели.

— Будет исполнено, ваше сиятельство. Разрешите выполнять?

— Выполняй. — Я махнул рукой. — Еще вопросы имеются?

Вопросы имелись. И в таком количестве, что где-то через полчаса я не выдержал и разогнал делегацию по домам, пообещав лично озаботиться и больницей, и школой, и вообще всем на свете. Судя по тоскливой физиономии, Орехов не успел сообщить и о половине дел, но спорить с князем, конечно же, не стал.

А я в очередной раз подумал, что вести дружину в бой и сражаться самому у меня получалось куда лучше, чем править. Бросать Гатчину на произвол судьбы было нельзя никак, особенно теперь, однако в комплекте с куском земли под боком у Тайги и стоящим на нем селом я приобрел не только несколько тысяч подданных, готовых исправно платить положенную десятину.

А еще и целый ворох хлопот, что достались в наследство от Зубовых. И столько работы, что ради нее пришлось бы забросить и крепость на том берегу Невы, и Отрадное, и уж тем более поездки в Орешек. Даже будь у меня вся сила Стража, я все равно не сумел бы находиться в трех-четырех местах одновременно. А значит…

Значит здесь нужен другой правитель. В меру толковый, шустрый, обладающий какими-никакими знаниями и опытом подобных дел. И, что еще важнее — преданный мне. Способный не только кое-как справиться со всей местной рутиной, но и защитить Гатчину, если придется. Причем защитить располагая лишь крохотным отрядом и собственным силами. Пусть не запредельными, и все же…

— Ваше сиятельство, — Голос Ивана вырвал меня из размышлений. — Разрешите идти?

— Разрешаю. Как закончишь — доложишь, — кивнул я, не успев даже толком вспомнить, на какое срочное и жизненно важное дело ушлые местные патриархи подрядили второго моего телохранителя. И развернулся к Соколу. — А ты задержись. Разговор у меня к тебе есть. Прогуляемся?

— Как пожелаете! — Бывший фельдфебель козырнул и улыбнулся уголками рта — видимо, обрадовался, что судьба в моем лице решила избавить его от беготни с поручениями. — Можно и прогуляться… Спросить чего хотели, ваше сиятельство?

— Много чего хотел. Но для начала вот чего объясни. — Я заложил руки за спину и неторопливо зашагал обратно в сторону храма. — Почему не сказал, что ты Одаренный?