Я ощущаю, как Салли растягивается вокруг меня, её теснота чуть-чуть поддаётся. Морщинки между её бровями разглаживаются. Я погружаюсь глубже, и она всхлипывает.

— Остановиться?

— Ни в коем случае, — она в который раз качает головой, задыхаясь.

— Вот моя девочка. Ты так хорошо справляешься, Солнце.

Я целую её в лоб и двигаюсь дальше. Она постепенно расслабляется.

Я почти полностью внутри.

Это мучительно — сдерживаться, но я держусь, пока меня буквально не начинает трясти.

— Сейчас войду до конца. Сделаешь глубокий вдох, как ты меня учила?

Она втягивает воздух через нос. В тот же момент я немного отступаю назад, а затем медленно, ровно вхожу в неё, погружаясь до самого основания. Глаза Салли распахиваются… а потом наполняются слезами.

Я делаю всё, что могу, чтобы смягчить жжение: целую её губы, её шею, медленно провожу большим пальцем по тыльной стороне её ладони. Остаюсь неподвижным, давая ей время привыкнуть ко мне. Я едва влезаю. По коже проступает пот, волосы на затылке уже влажные, грудь тоже. Я замираю. Один удар сердца, второй.

Она чертовски божественна, от этого кровь кипит, тело ломит от желания двигаться, толкаться глубже.

Но первой двигается она. Закрыв глаза, медленно, совсем немного подаёт бёдра вперёд. Это движение маленькое, но значимое. Я улыбаюсь.

— Легче? — спрашиваю я, высвобождая пальцы из её ладони, чтобы дотянуться между нами.

— Да. Уай, ты… — Она двигается мне навстречу и вздыхает. — Ох, так хорошо. Чувствуется… полно, но… да, хорошо.

Я медленно круговыми движениями провожу большим пальцем по её клитору.

— Вот это я и люблю слышать, Солнце. Ты такая умница. Я заставлю тебя кончить так сладко, сжаться на моём члене.

Её киска сжимается вокруг меня, и я усмехаюсь, даже когда тело напрягается.

— Говорила же, что близко, — выдыхает она.

— Ещё бы.

Я продолжаю ласкать её пальцем, пробую осторожный, едва заметный толчок.

— Открой глаза, Салли. Посмотри на меня.

Она подчиняется.

Я отступаю назад, затем снова вхожу, и в этот раз её бёдра сами тянутся ко мне, встречая движение.

— Уайатт, — её голос — один сплошной стон.

В её взгляде бушует желание, острое, жадное.

Но есть там и что-то другое. Что-то мягкое. Что-то, от чего моё сердце делает сальто.

— Ты обещаешь, что не просто так это сказала? — я едва касаюсь губами её губ. — Что позволишь мне делать всё, что я захочу?

Она тихо стонет.

— А что ты хочешь?

— Хочу кончить в тебя.

Её губы изгибаются в лёгкой улыбке.

— Ты не хочешь вытаскивать.

— Отличная память.

— Такое трудно забыть, — её пальцы медленно скользят по моему плечу вверх, лаская шею. — Давай. Не останавливайся. Пожалуйста, я хочу…

Её дыхание сбивается, когда её киска сжимает меня.

— Хочу тебя всего, Уай.

Я обвожу её клитор пальцем, одновременно наклоняясь и захватывая губами её сосок. Прикусываю его.

И в этот момент совершаю первый глубокий, жёсткий толчок.

Кровать скрипит под нами в знак протеста.

Она зажмуривается и кончает. Её киска сжимает мой член, спина выгибается, тело вздымается с кровати на волне удовольствия.

Она выдыхает моё имя, когда я ловлю её губы в поцелуе. Закрываю глаза и, несмотря на бушующее во мне безумное желание, стараюсь запомнить каждую деталь этого момента.

То, как она теперь пахнет мной. Как её бёдра продолжают двигаться, проживая оргазм — рвано, но настойчиво. Как она прикусывает мою нижнюю губу, а потом нежно посасывает её.

Этот поцелуй ленивый. Долгий. Любящий.

По позвоночнику простреливает разряд электричества. Я снова и снова двигаюсь в ней, мои бёдра дёргаются в поисках освобождения.

Салли берёт поцелуй в свои руки, её ладони сжимают моё лицо, её колени обхватывают мои бока, словно она знает — мне нужно это.

Мне нужно быть удержанным. Чёрт, эта женщина умеет заботиться. Она не боится подпускать кого-то близко. Меня. Она та, кто умеет верить.

У неё этого в избытке. Несмотря на мою репутацию. Несмотря на то, что наши жизни движутся в противоположных направлениях. Несмотря на всё это, сегодня ночью она раскрывает передо мной своё сердце.

Меня накрывает ощущение нежности.

Поцелуй становится небрежным. Я теряю контроль, мои яйца сжимаются, толчки сбиваются с ритма — то поверхностные, то глубокие. То медленные, то быстрые.

Я зарываюсь лицом в её шею.

Ты меня разрушаешь.

Она в ответ сжимает пальцы в моих волосах, её прикосновения мягко успокаивают, когда она медленно водит круги по моему затылку.

Ты в порядке.

Я ругаюсь. Я стону. Оргазм обрушивается на меня с яростью урагана. Сквозь стиснутые зубы срываются какие-то звуки, но я едва их осознаю — меня накрывает волна за волной. Я чувствую, как наполняю её, как по её внутренней стороне бёдер стекают капли моей спермы.

Я беспомощен.

Опустошён.

И вместо того, чтобы бороться с этим, вместо того, чтобы пытаться вернуть себе контроль, я сдаюсь.