Сердце пропускает несколько ударов.

— В порядке, — отвечает он. — Просто… будьте умными, ладно?

Пэтси бросает на него выразительный взгляд, а потом снова смотрит на нас.

— Будьте какими хотите. Главное, помните: безопасный секс — это хороший секс…

— Думаю, пора делать завтрак, — вмешивается Салли, глядя на меня. — Как считаешь, Уайатт?

— Определённо, Салли. Я сейчас слона бы съел.

Глаза Салли вспыхивают. Губы трогает лукавая улыбка. Я знаю, какой ответ вертится у неё на языке.

Съешь меня.

Знаю, потому что знаю её. Знаю, что она быстрая, острая на язык, и у неё чёртовски пошлый юмор. И теперь я ещё знаю, как сильно ей нравится, когда я опускаюсь между её ног. Ага. В следующий раз, когда эта мысль закрадётся ей в голову, мы будем у меня, на моей кухне.

И вместо того, чтобы разбирать продукты и помогать её маме готовить сырную кашу с жареными яйцами и брискетом, я посажу Салли на столешницу, встану перед ней на колени и сделаю ровно то, что она хочет.

Я заставлю ее кончить, с моим именем на устах.

Глава 20

Салли

ПЕРЕПОЛНЕННЫЙ СТОЛ

— О, да черт возьми! Мой брат наконец-то набрался смелости и позвал тебя на свидание! — Сойер раскидывает руки, широко улыбаясь, когда заходит на кухню в обед. — Добро пожаловать в семью, Сал.

Уайатт доедает последний кусочек капусты и качает головой.

— Во-первых, только я так её называю. А во-вторых, она всегда была частью нашей семьи.

— Можешь звать меня как хочешь, Сойер, — я поднимаюсь из-за стола, где сидела рядом с Уайаттом, и обнимаю его брата. — И спасибо. Мы счастливы. Откуда ты узнал?..

— О, твоя мама слегка… взволнована, — Сойер кивает в её сторону. — Она, возможно, поделилась новостью чуть раньше, чем планировала.

Мама лишь пожимает плечами, стоя у плиты.

— Как я могла не радоваться? Два моих любимых человека нашли счастье вместе. Это же мечта, правда?

— Мам…

— Это и правда мечта, — Уайатт смотрит на меня и улыбается.

Меня удивляет, что он так спокойно реагирует на мамины болтовню и намёки Сойера, будто я уже официально стала частью семьи Риверс. Это огромный шаг. Гигантский.

Но, если честно, я не так уж и удивлена. Всё больше убеждаюсь: да, Уайатт действительно не боится обязательств. Он хочет любить.

Хочет того, что было у его родителей — любви, доверия, уважения.

А ещё — да, однажды он захочет ранчо, дом и детей. Он никогда не говорил этого вслух. Но я знаю, что он расцветёт в такой жизни, если только позволит себе её иметь.

Я была единственным ребёнком в семье и обожала приходить в дом Риверсов. Да, там часто было хаотично и всегда громко. Но всегда весело. Они казались такими сплочёнными. Все семеро ужинали вместе каждый вечер и завтракали вместе каждое утро, у них было столько классных традиций.

Миссис Риверс по субботам пекла с сыновьями домашние булочки с корицей. Мистер Риверс катал нас на вездеходе по окрестностям, когда было слишком жарко, чтобы скакать верхом.

Огромные рождественские ужины, грандиозные пасхальные бранчи. Вечеринки с вырезанием тыкв, с украшением печенья. Танцы в гостиной, когда на улице лил дождь.

Мне нравилось быть частью всего этого. В сравнении с этим мой дом казался тихим и слишком спокойным. Думаю, именно тогда я начала мечтать о большой семье.

Но потом я выросла и поняла, что растить кучу детей — это дорого. И стрессово. Это означало бы пожертвовать свободой. Забудь про путешествия. Я не представляю, как совмещала бы всё это с теми работами, о которых всегда мечтала.

И всё же, когда я сижу за столом, окружённая семьёй Риверсов, как сейчас, что-то внутри сжимается. Это желание — иметь такой же дом, такой же стол, только со своей семьёй.

Я оглядываюсь на Уайатта и думаю о том, какие традиции у нас уже есть. Наши поездки верхом. Наши долгие поездки на машине. Джек Дэниэлс у реки. Утренний кофе на крыльце Уайатта — это ведь тоже может стать традицией.

Я никогда не хотела татуировку. Но теперь начинаю об этом задумываться.

Последнее время я думаю об этом много.

Чувство благодарности накрывает меня, когда я представляю, какие ещё традиции мы могли бы создать. Те, что можно показывать всем. И те, что только для нас двоих.

Так много всего впереди.

— Единственный вопрос: почему вы так долго тянули? — Райдер садится за стол, прихватив с кухни ещё один сэндвич с тушёной свининой.

Под столом Уайатт тянется к моему бедру. Сердце замирает, когда он сжимает его, и внутри вспыхивает жар.

— Хороший вопрос, — улыбается он.

Когда же у меня перестанет болеть лицо от этого чертового счастья?

— Ну так? Рассказывайте! — Дюк откусывает огромный кусок сэндвича.

Мы с Уайаттом ушли на завтрак так рано, что в доме ещё никто не проснулся. Сначала мы загнали несколько бычков, чтобы поставить им прививки, потом оседлали лошадей и поехали проверять пастбище, которое вчера затопило.