Он делает паузу, вглядываясь в меня.

— Я хочу заботиться о тебе, Сал, но я не смогу, если ты не будешь мне говорить. Я причинил тебе боль? У тебя что-то или…

Я не могу ответить. Не могу найти ни слов, ни воздуха. В крови звенит напряжение, сердце колотится в бешеном, рваном ритме.

Сейчас. Сейчас. Сейчас.

Уайатт раскрывается. Даёт мне ещё один шанс заглянуть за его маску.

Пришло время и мне вскрыть свои карты. Признаться, что я солгала, когда сказала, что мне нужен только секс. Я слишком влюблена в него, чтобы не быть до конца честной.

— Нет, мне не больно.

— Ладно…

— Я знаю, что просила тебя о чем-то… запредельном, — начинаю я, и Уайатт тихо смеётся. — Ну, запредельном в сексуальном смысле. Секс — это всё, что я хотела. И я правда думала, что смогу этим довольствоваться.

Я вздыхаю, с трудом подбирая слова.

— Но сегодня… этой ночью… не пойми меня неправильно, Уай, всё было прекрасно. Лучше, чем когда-либо. И всё же…

Я качаю головой.

— Этого оказалось недостаточно. А я ничего не сказала, потому что боялась выставить себя дурой. Или, знаешь, спугнуть тебя, став той самой девушкой. Той, которая после одного раза хочет отношений.

— После двух раз, — его челюсть чуть дёргается. — Мы были вместе дважды. И что, ты когда-нибудь меня отпугивала?

— Ну, нет, но…

— И это ничем не отличается.

Он внимательно изучает моё лицо. Кончиком большого пальца проводит по моим губам.

— Так что мы тут делаем, Салли?

Моё сердце делает сальто от той мольбы, что слышится в его голосе.

— Я не знаю.

Я так нервничаю, что кажется, вот-вот потеряю сознание. Но продолжаю, потому что устала от этой неразберихи. Устала оттого, что мой недосказанный ответ звучал как ложь. Я хочу сказать всю правду.

— Единственное, в чём я уверена, — я так счастлива, что ты здесь. Я хочу, чтобы ты остался. Хочу быть рядом с тобой всё время. Хочу, чтобы ты был моим. Не просто парнем, с которым мне весело. А тем, кому я звоню, кому доверяю, к кому возвращаюсь домой. Ты мой самый любимый человек, Уай.

Я всхлипываю.

— Никто даже близко не…

Он прерывает меня горячим, жадным, жгучим поцелуем, отбрасывая в сторону свою шляпу.

Я зажмуриваюсь, слёзы текут по щекам. Позволяю ему открыть мои губы языком, своим дыханием, своим жаром.

Это значит «да», правда? Это значит, что Уайатт тоже хочет большего?

Чёрт возьми. Я не могу поверить, что он хочет того же, что и я.

Но, наверное, могу. После всего, что он сказал, после всего, что доверил мне, после того, что произошло между нами — я верю, что Уайатт из тех мужчин, которые остаются.

Так вот что значит здоровые отношения. Я могу быть собой. Я получаю то, чего хочу, просто потому что мне можно.

Я свободна. Я дикая.

Я падаю в него, сжимаю его рубашку в кулаках. Рубашку из денима, выглядывающую из-под жилета. Облегчение накрывает меня с головой — ровное, тёплое, такое мощное после всех тех сомнений и тревог, что я чувствовала с тех пор, как уехала с ранчо, что мне становится немного дурно.

Я вцепляюсь в Уайатта, словно от этого зависит моя жизнь, пока мы оба не остаёмся без воздуха. Губы пульсируют, тело напряжено до предела.

— Я буду твоим, — он касается своим носом моего. — Если ты будешь моей. Я хочу гораздо большего, чем просто секс, Салли. Я врал, когда сказал это, и мне жаль.

Внутри меня разливается лёгкость, словно шампанское вливают мне прямо в кровь. Вместо ответа я дёргаю его за руку, и мы вместе, неловко, заваливаемся на кровать.

Я прикусываю губу, пытаясь сдержать смех, но замерзаю, когда под нашей тяжестью кровать жалобно скрипит.

— Салли? — доносится голос отца снизу. — Ты? Всё в порядке?

— Всё хорошо! — кричу я в ответ. — Прости, просто легла почитать!

— Ладно. Ужин скоро будет готов.

— Окей!

Уайатт перекатывается на бок, опираясь на локоть и подперев голову рукой.

— Если мы это делаем, то делаем правильно. Больше никаких тайных встреч. Я хочу сказать твоим родителям.

Я тоже поворачиваюсь на бок, оказываясь напротив него. Кровать такая маленькая, что нам едва хватает места.

— Сказать, что мы встречаемся?

— Да.

В его взгляде нет ни капли сомнений.

— Я уважаю твоих родителей, и правильно будет рассказать им.

— Ладно. Да.

Я касаюсь верхней пуговицы его рубашки.

— Думаю, это хорошая идея.

Я продеваю пуговицу в петлю, но Уайатт перехватывает моё запястье.

Его хватка — как железо.

— Нет-нет. Ты хочешь, чтобы я оттрахал тебя в этой милой маленькой кровати?

Он прижимает моё запястье к матрасу и наваливается сверху, проводя носом по моей шее.

— Тогда я оттрахаю тебя в этой милой маленькой кровати. Но сначала мы признаемся твоим родителям. Мне меньше всего нужно, чтобы Джон Би застукал нас и наставил на меня ружьё, решив, что я с тобой просто играю.