Высказать это вот так — риск. Но Джон Би не любитель лишних слов. Он никогда не ходит вокруг да около. Надеюсь, он оценит, что я тоже перехожу сразу к делу.

Меня неприятно сдавливает в груди, когда он тяжело, раздражённо вздыхает.

— Слушай, Уайатт. Я люблю тебя как сына. Ты всегда хорошо относился к Салли, к Пэтси, ко мне. Я знаю, что у тебя добрые намерения.

Я подношу кружку к губам, надеясь, что кофе перебьёт вкус горечи во рту.

— Но?

Он смотрит мне в глаза.

— Каждый отец считает свою дочь особенной. Но Салли… у неё огромный талант и ещё больший потенциал. Я ветеринар уже больше тридцати лет и ни разу не видел, чтобы кто-то был даже близко к тому уровню, который есть у неё. Она умная. Она чуткая. Она прекрасно ладит с пациентами.

Только не думай о том, как горячо она выглядит, когда забывает о манерах.

Не думай…

Чёрт, я уже представляю, как она плюёт мне на член, а потом слизывает, как будто я леденец.

— Она лучшая в своём деле, — выдавливаю я, прочищая горло. — Но мы всегда знали, что так и будет.

Джон Би пристально на меня смотрит.

— Именно. Салли предназначена для чего-то большего, чем может дать ей Хартсвилл. У меня много сожалений о том, чего я не успел достичь в своей карьере. И я не позволю, чтобы у Салли были такие же сожаления.

Эти слова вонзаются прямо в сердце. Джон Би не хотел меня обидеть — я знаю, что он уважает мою работу и мои усилия. Но это не делает их менее болезненными.

Он сказал, что Хартсвилл ей не подходит. Но слышу я другое: что я ей не подхожу. Что в итоге стану ещё одним выбором, о котором она пожалеет.

Где-то в животе загорается злость. Я делаю глоток кофе, стараясь её подавить.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я бы никогда не стал ограничивать Салли или пытаться привязать её к себе. Я дьявольски уважаю её талант. И её мнение. Она знает, чего хочет, Джон. Мы должны доверять ей и позволить принимать решения самостоятельно. Нам с тобой не стоит в это вмешиваться.

Он не сводит с меня глаз.

— Салли уезжает в Нью-Йорк. Она согласилась на работу там. Её внимание должно быть сосредоточено только на этом. Ты понимаешь, к чему я веду, да? Конечно, понимаешь. Ты сам только что сказал, что мы не должны вмешиваться.

Он наклоняет голову.

— Вы взрослые люди. Я не могу вас остановить, если вы захотите крутить роман, пока она здесь. Но, Уайатт, ты должен мне пообещать, что в конце декабря Салли не станет сомневаться в своём решении. Она переезжает в Итаку.

А ты — нет.

Этих слов он не произносит. Но они слышатся между строк.

Он не против, чтобы Салли повеселилась со мной. Но серьёзные отношения исключены. Потому что он считает, что, влюбившись в меня, она потеряет себя. Что я её сдержу.

— Я не стану тебе врать, Джон.

Я смотрю на остатки кофе в кружке, кручу её в руках.

— Мне обидно, что ты считаешь меня чем-то вредным для Салли. Нет никого, кто хотел бы видеть её успех больше, чем я.

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

— Можешь в этом не сомневаться.

Он смотрит на меня какое-то время, потом проводит ладонью по столешнице.

— Прости. Я не хотел тебя обидеть. Но мы оба знаем, что ты можешь быть… непредсказуемым.

Внутри меня передёргивает. Он прав.

Но и я прав, когда отвечаю:

— Только не когда дело касается Салли.

— Мне просто нужно, чтобы ты понял, насколько важна эта работа, Уайатт. Я знаю, что у Салли есть сомнения. Я не слепой. Быть хирургом в одной из лучших клиник мира — это нелегко, чёрт возьми. Но жертвы того стоят. Получить эту работу, добиться успеха — вот главная цель. Не мешай ей.

Лицо у него красное.

Ничего себе, он злится.

— Я когда-нибудь мешал ей? — Я смотрю на него, чувствуя, как в висках стучит пульс. — Хоть раз? За все двадцать лет я ни разу не стоял у неё на пути. Никогда не сбивал её с толку и не собираюсь начинать. Да даже если бы я попробовал, Салли бы не стала это терпеть. Мы оба знаем, что она бы послала меня к чёрту.

— Может быть. — Челюсть Джона Би подёргивается. — А может, и нет. Но я хочу, чтобы ты дал мне слово, что, когда придёт время, ты её отпустишь.

Ком застревает у меня в горле, дышать тяжело. Думать ещё сложнее.

Я не могу понять, что я чувствую больше — злость или боль. Но знаю точно: этот разговор вымотал меня до пустоты, будто внутри пронёсся ураган.

Я чертовски горжусь собой за то, что был честен с Салли. Ну, почти честен. После десяти с лишним лет, когда я загонял чувства внутрь, я наконец сказал ей правду.

Я безумно счастлив, что теперь могу встречаться с ней, прикасаться к ней, учить её. Я в восторге от времени, которое мы проведём вместе.

Но всё это меркнет из-за неодобрения Джона Би.

Я не ждал, что он будет в восторге от того, что я встречаюсь с его дочерью.

Но и не ждал, что он практически скажет мне держаться подальше, потому что, видите ли, я ей не ровня.