— С подругами тоже сильно данный вопрос не мусоль. Посыпь все блестками, но в конкретику не углубляйся. Скажи, что у тебя отношения. Серьезные. Но счастье любит тишину, а потому ты просто боишься сглазить зарождающуюся любовную любовь.

Боже-боже! А может, пусть уже этот Кахатолий проклятущий идет в сад-огород? Хотя...

Блин!

— Матери вообще ничего не рассказывай о нашей договоренности. Она — помело. И сольет весь прогресс в унитаз. Поняла?

Я только кивнула, до последнего опасаясь подписываться под этим безумной схемой. Нет, ну реально! Выйти фиктивно замуж, только чтобы хорошенько настучать по «шарам» Царенову — это сильно. А с другой стороны, что мне еще остается делать?

Сидеть и покорно ждать, когда он все-таки еще раз меня украдет, увезет в горный аул, а там сделает своей послушной постельной грелкой? Да уж, так себе перспективы...

Эх.

— И последнее, но немаловажное.

И на этом месте отец вдруг многозначительно замолчал, жуя губу и словно бы о чем-то размышляя. А я не выдержала этого изматывающего напряжения и уточнила:

— Что?

— Летом нужно будет все же сыграть свадьбу, Марьяна. С размахом. Чтобы все красиво, дорого и богато.

— Господи..., — закатила я глаза и потерла ладошками лицо, отчего-то чувствуя себя пациентом психоневрологического диспансера.

А иначе, почему еще я до сих пор продолжала сидеть тут и слушать весь этот безумный план?

Я спятила! И виноват во всем этом полугрузинский Люля-Кебаб. Чтоб его черти драли!

— А как ты хотела? На людях все должно быть чинно и благородно. Чтобы комар носа не подточил. И разумеется, даже после развода, ты не будешь иметь права говорить, что пошла под венец не по любви. Это табу!

Я отвернулась, глядя на сгустившуюся за окном темноту. Пошел мокрый снег. Завыл ветер. А у меня в венах застыла кровь. Наверное, она тоже была в ужасе на то, что я решила подписаться.

Но решила ли?

А отец все продолжал говорить, рассказывая мне о том, как я себя должна буду вести на свадьбе. Что мне нужно будет изобразить искренние теплые чувства к будущему супругу. Ну и вообще, постараться сделать красивую картинку без малейшего дефекта.

— Он хоть не старый? — с надеждой потянула я.

— Обижаешь, — цыкнул языком отец, — не совсем же я конченый, чтобы своих прекрасных дочерей даже фиктивно сватать за всякую седеющую рухлядь.

— Но все же?

— Молодой парень, не волнуйся. Чуть старше тебя.

— Я могу узнать его имя? Фамилию? Может быть, посмотреть фото?

— Во-первых, на кой тебе его фото, если ваш брак будет чистой фикцией? А, во-вторых, давай лучше не надо, Марьяна, — поджал губы Коган, — где-нибудь свистанешь нечаянно. Знаю я вашу женскую натуру. А мне потом думай, как исправить непоправимое. А нам для прессы нужна правдивая история, а не очередное бутафорское недоразумение.

— И что я вообще ничего не буду знать?

— Марьяна, я и так сильно рискую. У нас была жесткая договоренность все провернуть летом. А теперь мне нужно будет ради тебя просить, чтобы брак заключили уже, считай, что вчера. Давай-ка ты немного умеришь свой пыл и тоже пойдешь мне навстречу. Окей?

Я крепко задумалась. Я прямо-таки услышала, как натужно закрутились, завертелись шестеренки в моей, распухшей от мыслей голове.

А затем я пожала плечами и хмыкнула.

Ну а собственно, чем я рискую? Ничем! Качество моей жизни кардинально не изменится.

А уж погулять один раз на собственной свадьбе — это уж я как-нибудь переживу. Чай, не маленькая. И уже несколько раз целовалась против своей воли.

Потерплю еще. Раз так надо.

А мне надо!

Я столько лет этого ждала — победы над своим врагом. Разве имею я право сейчас, в шаге от пьедестала, взять и опустить руки? Да ни за что!

И я смело подняла глаза на отца, встречая его терпеливый, но пронзительный взгляд. А затем наконец-то вышла на финишную прямую в своем решении идти до конца.

— Я согласна, пап…

***

Чудесные!

Сегодня на мой бестцеллер "Обещаю, больно не будет" действует СКИДКА -25%

Глава 36 – Людк, а Людк!

Марьяна

Что сказать?

Если честно, все это слегка напоминало встречу с ушлой цыганкой, которая мастерски приболтала меня до состояния дичайшего невменоза. И вроде бы одним полушарием своего припухшего головного мозга я еще осознавала, что сотворила какую-то лютую херабору, но вот вторым абсолютно впала в блаженное состояние эйфории.

И оно всему на свете верило. Ведь все звучало так складно и ладно: