— Короче! Всему этому есть свидетели. Скорее всего, и записи с камер видеонаблюдения найдутся. Но да, он отвез меня к себе в квартиру, где удерживал силой и откровенно домогался. И я не знаю, чем бы все закончилось, если бы ему не помешали. Нагрянула его мать, и только тогда он отпустил меня. Но стыда не испытал — прямо сказал, что будет гнуть свою линию до победного конца. Пап, я в отчаянии! Помоги!

— Пу-пу-пу, — сложил домиком пальцы отец и пристально на меня посмотрел, покивал, пожевал губу, а затем жестко усмехнулся. — Так вот зачем мне сегодня утром звонил Шато Царенов и настоятельно просил встретиться. Чтобы подтереть зад своему нерадивому отпрыску. А я все голову ломал, чего это его так вдруг резко переклинило.

— Он звонил? — ошарашенно переспросила я.

— Звонил. И ни один раз, Марьяна. Ты же понимаешь, что одно дело руками махать и совсем другое — похищать девушку и попытаться ее изнасиловать. Это статья, дочка. И Шато прекрасно понимает, что я буду топить его щенка с особенным рвением, как только про все это узнаю. Вот и активизировался. Хитрая грузинская рожа.

— Пап..., — нервно облизнулась я, чувствуя, как сердце за ребрами пропустило удар и зависло в оцепенении, жалобно поскуливая.

Дурное...

— Вообще, там у них вся семейка волшебная. А еще и меня в чем-то упрекали когда-то. Ладно, мой Стас хотя бы по малолетке, будучи еще совсем зеленым и глупеньким, знатно исполнил на все деньги. И я, как любой отец, защитил своего сына. А вот Каха телом вырос, но мозгом, видимо, не очень, раз решил тронуть девочку из дома Коганов.

— Пап, я не хочу разжигать войны, по типу Монтекки и Капулетти. Я просто хочу, чтобы Царенов от меня отстал! И все! Поэтому я тут и прошу тебя — помоги мне!

— И я помогу, даже не сомневайся, — кивнул Константин Рудольфович.

— Правда? — встрепенулась я, чувствуя, как с плеч будто бы свалилась многотонная плита, которая не давала мне нормально дышать все эти долгие годы.

— Конечно. Во-первых, ты — моя дочь. И мой священный долг защищать тебя. А, во-вторых, мне это выгодно, Марьяна. Я давно хотел утереть нос Шато Давидовичу. Но есть во всем этом некоторые сложности.

— Какие?

— Ты сама сказала, что войну разжигать не хочешь.

— Не хочу, — отрицательно потрясла я головой.

Каха Царенов не стоил того, чтобы я из-за его жалкой персоны доставляла отцу столько проблем. Я была уверена, что был еще какой-то способ прихлопнуть этого полугрузинского таракана.

— Тогда у нас с тобой только остается лишь один действенный вариант.

— Какой? — спросила, а сама дыхание затаила, чувствуя, как ползут колючие мурашки по спине.

— Допустим, старшего Царенова я заткнуть смогу. Не вопрос. А вот младший — молодой и горячий, Марьяна. И его подбить на взлете будет не так-то просто.

— Да я уже на все согласна, лишь бы он отвалил от меня!

— На все, кроме войны?

— Да.

— А как же просто взять, все бросить и попробовать сбежать от этого одержимого тобой придурка? Чем не вариант, а?

— Ты все это время учил меня сражаться, а не бегать от проблем, папа.

— Хорошо. Но в таком случае тебе нужно будет получить абсолютный иммунитет.

— Не понимаю..., — покачала я головой, чувствуя, как медленно закипела в венах кровь. Как нервы загудели, словно высоковольтные провода. Как зашарашил пульс в висках, взбивая мое серое вещество в кровавую кашу. И как натужно застонали легкие, устав качать, кажущийся густым киселем кислород.

— Мы натравим на твоего борзого и в край попутавшего берега Каху еще более крупную птицу. Злобную. Жестокую. Такую, против которой он уже не попрет.

— Но ему плевать на всех, пап!

— Не на всех! Поверь, я знаю, о чем говорю, — он так уверенно это сказал, что я ему тут же поверила.

— Хорошо.

— У Цареновых куча врагов. И если мы объединимся с самым могущественным из них, то у нас все получится. Мы не только твоего Каху к ногтю прижмем, что он напрочь забудет твое имя. Но и всю его семью на место поставим. Вот только для того, чтобы план не прогорел, доченька, ты тоже кое-что должна будешь сделать.

— Что именно?

— Ты выйдешь замуж, Марьяна.

— Что? — в моменте выпала я в нерастворимый осадок и нахмурилась, но отец тут же поднял руки вверх и поспешил меня успокоить.

— Осади! Это будет фиктивный брак, Марьяна. И всего на год.

— Фиктивный? — покатала я на языке это слово и нервно облизнулась.