— Да мне плевать, что там у него порвано! — гаркнул я, чувствуя, что я сам изнутри весь растерзан.

У меня за ребрами зияла огромная незаживающая рана. Она давно воспалилась и загноилась. И я не знал, как и чем ее лечить. Медицина была бессильна! Я лишь мог обреченно признать факт ее наличия. А там уж скрипеть зубами и терпеть.

Мне было физически плохо!

И можно было бы подвести незавидный итог этой трагической эпопеи, если бы после всей этой истории в моей жизни не наступила мертвая, но тишина...

Теперь даже самые отмороженные на голову персонажи обходили Марьяну по широкой дуге и за километр. До всех наконец-то и с предельной ясностью дошло простое правило: полезешь к Крапивиной — получишь по шарам. В буквальном смысле.

Да и она сама будто бы отыскала мозги на полке и вложила их в свою черепную коробку. И больше не дергала разъяренного тигра за усы. Да, она по-прежнему не обращала на меня никакого внимания, но угомонилась. Полностью погрузилась в учебу.

Куда погрузился я?

Хороший вопрос...

Но одно мне точно стало понятно: я себе врал. Все это время!

Теперь я не мог думать ни о ком, кроме Марьяны. Люди вокруг меня смазались в одну уродливую черно-серую кляксу. Все перестало иметь смысл: телки, клубы, спорт, учеба. Я все делала на автопилоте, бездумно и не получая совершенно никакого удовольствия. Никто и ничто не вызывало у меня даже десятой доли того дикого, болезненного, но опьяняюще-сладкого напряжения, которое я ощущал при одном только взгляде на нее.

Да, я сходил с ума от ревности.

Да, я готов был калечить людей за одно только намерение.

И да, мне было плевать, что я лишил Марьяну выбора.

Но я уже не мог вжать педаль тормоза в пол!

А когда последняя сессия второго курса была закрыта, я вдруг столкнулся с пугающей реальностью, что не увижу Крапивину целое лето до первого сентября. И меня вдруг прибило шокирующей и мучительной правдой.

Это больше не было игрой.

Марьяна давно перестала быть для меня просто «галочкой».

И я сам перешагнул ту красную линию, за которой меня поглотила черная, токсичная и всепожирающая одержимость, которая уже давным-давно переросла все границы и теперь планомерно трепала меня, разрывая на куски.

А еще нашептывала, что это только начало...

Потому что я ведь даже не догадывался, что это персональное чистилище, в которое меня так эпически засосало, продлится еще долгих полтора года, до середины четвертого курса.

Пока не закончится феерической задницей, в которую я полезу по собственной воле и с праздничным салютом...

Глава 31 – В 19-м сонете Шекспир сказал Гуляй, Вася!

Марьяна

— Нет, ну это ладно. Покажи мне сейчас хоть одного достойного парня. Все же, как из дурки сбежали, да? Но Лола-то куда? Я искренне верила, что в ее башке присутствуют хоть какие-то зачатки мозгов. Но нет! Ничего подобного! И это же уму непостижимо! Царь ее кинул в день свадьбы. Алло! Просто взял и сбежал со своей свитой таких же отбитых на голову дружков чилить на морях-океанах. А потом вернулся и снова прыгнул к ней в койку легко и непринужденно. Ну, это как вообще, скажи мне, Марьяна?

Это — дно.

Нет. Не так. Это — днище!

Но сейчас меня интересовал совершенно другой момент: какого черта Каха Царенов не уехал из страны на долгие годы, чтобы учиться в своем этом Сингапуре или куда он там собирался поступать? На кой он снова нарисовался в моем институте? Во имя чего, господи?

Бред какой-то...

Но результат был на лицо — от шока меня плющило и колбасило! Я, поймавшая за лето абсолютный дзен и уверовавшая в то, что у меня началась новая жизнь без каких бы то ни было раздражителей, сегодня со всей дури вляпалась в очередную кучу дерьма. И подложил мне ее не кто иной, как человек, при виде которого у меня перманентно начиналась термоядерная изжога.

Хотя какой с него человек? Так — гнойный аппендицит.

И мятный вкус его поцелуя до сих пор огнем жег мои губы...

Фу!

Сердце от воспоминания того, как это было горячо и нагло заколотилось где-то в горле. Бум! Бум! Бум! Будто бы внутри меня поселилась какая-то прожорливая тварь, которая при каждом упоминании имени Царенова начинала выгрызать тоннели в моих внутренностях и устраивать таранную атаку на мои ребра.

А тем временем Юлька Сафонова продолжила травить байки из склепа, размахивая вилкой с куском остывшей котлеты. А я сидела, вцепившись онемевшими пальцами в край подноса, и пыталась не позволить себе скатиться в пучину полнейшего отчаяния.

Нет, ну вот за что мне это все, а?

— Мне тут сорока на хвосте принесла, что он из-за этого и не уехал никуда, Марьяш.

— Что? — дернулась я и посмотрела на подругу вопросительно, а та лишь пожала плечами и фыркнула.