— Еще раз посмотришь на Крапиву — и будешь жрать через трубочку.

Абсолютное большинство попадалось смекалистое и отваливалось сразу, большая часть еще с прошлого года была в курсе, что в сторону Мары смотреть категорически запрещено. Но были и более упертые персонажи, которые искренне верили, что могут что-то противопоставить против метра и девяносто сантиметров чистой ярости во плоти. Ибо да, меня бомбило!

По жести!

На пары — как на капельницы! Иначе, уже не вывозил. Воскресенье возненавидел, потому что в нем не было ее — этой мелкой гадины, которая пробралась под кожу и пировала там, поедая мои внутренности. А иначе, как объяснить тот факт, что мотор за ребрами все чаще барахлил и глох, а легкие то и дело отказывались качать кислород?

И только в институте хоть немного, но меня отпускало. Видел ее — и выдыхал, получая какой-то извращенный кайф хотя бы оттого, что я являлся ее главным триггером. Каждый чертов раз, когда она вспыхивала в моем присутствии и недовольно поджимала губы, внутри меня разливалось ядовитое, но сытое удовольствие.

Ей не все равно. Остальное было вторично!

Глава 30.1

Каха

Вот только я прекрасно понимал, что у нас тут были еще цветочки, ягодки пойдут сильно потом и гонять от Крапивы парней только с нашего факультета мне осталось недолго.

А уж когда она в ноябре с Чемпионата Европы привезла золотую медаль по карате...

На нее открыли охоту буквально все!

И что там началось...

Девчонки стандартно кинулись в неприкрытую зависть. А вот парни будто бы помешались. И каждый второй мажор начиная первым и заканчивая последним курсом поставил себе за цель заполучить эту дикую фурию в личное пользование.

Вот где стартовали настоящие «голодные игры».

Сначала я еще худо-бедно сдерживал этот бесконечный поток воздыхателей. Благо сама Крапива не тупила и не провоцировала меня на грех. А вот со второго полугодия мы с ноги ворвались в настоящую жесть, и мои костяшки перестали заживать в принципе.

Воспитательные мероприятия проходили нон-стопом. Кто-то думал, что сохранился. Кто-то считал себя неуязвимым или неприкасаемым. Кто-то просто был дураком. Но я терпеливо объяснял всем и каждому, что они посмотрели влажным взглядом не на ту девушку.

Разумеется, я стал частым гостем в деканате и первым кандидатом на отчисление. Строгин, помня мой прошлогодний подвиг, с максимальным рвением пытался меня прижать, точа на меня зуб. В преддверии Дня всех влюбленных я у него на ковре так вообще прописался на постоянной основе. Меня пытались образумить, объяснить, что применение грубой физической силы — это не есть хорошо. Что драться — это удел агрессоров, что неспособны найти правильные слова для мирного решения проблемы. А я ведь умный мальчик…

Я кивал.

А затем выходил за дверь и снова бил четко в нос и до блаженного хруста тому смертнику, который пытался протянуть руки к девчонке, что принадлежала мне. Пока не наступило хоть какое-то подобие тишины. Да, меня обходили стороной. И да, я привык к шепоткам за спиной. А еще я смирился с тем, что Марьяна смотрела сквозь меня, будто бы я был не парнем, а куском битого стекла.

Это было затишье.

Знал бы я только, что оно было перед настоящей бурей.

И вот представьте себе ситуацию, когда звездец подкрался незаметно: весна, май, солнышко светит, птички поют, и моя Крапива идет по коридору института с блаженной улыбкой на устах и с увесистым букетом в руках. У меня тогда едва ли сдвиг по фазе не случился. Не заметил, как перемкнуло. Благо, Марат меня тормознул за плечо, да и Беня дорогу перегородил, похлопывая по щекам и призывая поймать долбанный дзен.

— Тише, Каха, тише! Выдыхай, дружище!

А у меня в башке ядерная война разбушевалась.

— Кто? Посмел? — хрипел я изуродованным яростью голосом.

А сам в шоке снова и снова проматывал картинку улыбающейся Марьяны. Она уже и из виду скрылась, а я не мог перестать вспоминать то, как она будто бы изнутри светилась, прижимая к груди этот чертов веник.

Вот так! А от меня когда-то принимать ничего не хотела. И на свой счет я получал от нее лишь забористые оскорбления, да полные ненависти и неприятия, взгляды. Но чтобы вот так — с придыханием — хоть что-то! Хотя бы раз!

Наверное, именно тогда по венам у меня и заструилась не кровь, а концентрированная серная кислота, что изнутри меня сжигала, оставляя после себя лишь перекореженный, обуглившийся остов. А уж когда я после пар увидел, как Крапивина садилась в безобразный фиолетовый кабриолет к какому-то прилизанному пижону, то и вовсе словил выстрел разрывным патроном прямо в лоб.

И все.

Все!