— Мы и так едем домой, — его бледные глаза стремительно темнеют, смело блуждая по моему телу.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю!

— Запомни одну вещь, — нагибается ко мне и обдает шею горячим дыханием, смешанным с алкоголем и табаком, — теперь у тебя лишь один дом. Мой. А точнее — наш. Можешь хозяйничать, как хочешь, свободно навещать своих родителей, гулять с сестрой. Я тебе ничего не запрещаю. Но ночевать ты всегда будешь в моей кровати. Разговор закончен.

Странное покалывание возникает на шее и проходится по спине. Я вскидываю голову, рефлекторно удивляясь тому, насколько быстро он может сменить милость на «гнев».

В одно мгновение умоляет о любви, а в другое — ставит ультиматум. И как ему объяснить, что настоящие чувства строятся на компромиссе, которым тут и не пахнет?

Машина плавно тормозит возле ворот. Я нервно поправляю подол платья, борясь с двумя желаниями — бежать без оглядки или же зайти в дом и смело принять последствия. Мальдини открывает дверь с моей стороны и протягивает ладонь, мгновенно лишая возможности выбрать первый вариант.

Рука Эрнеста на моей талии, внимательный взгляд, горящий от предвкушения, и хриплый голос, выдающий степень его возбуждения — всё выглядит чертовски правильно и донельзя жутко. Он запросто мог бы принудить меня к сексу, шантажируя благополучием семьи, попользоваться пару недель и выкинуть из своей жизни, но почему-то решил привязать к себе самыми прочными узами. Браком.

И это, если быть откровенной, пугает меня куда сильнее, чем предстоящая ночь.

Дом встречает нас обескураживающей тишиной. Я слышу его прерывистое дыхание за спиной, и моё тело тут же покрывается стаей мурашек. Тщетно пытаюсь успокоиться, разглядывая особняк словно в первый раз.

Приглушенный свет создает интимную обстановку и заставляет моё сердце заходиться в сумасшедшем ритме. Блики свечей отражаются в его горящих желанием глазах, которые обводят моё тело откровенным взглядом и беснуются. Я вижу в них страсть, похоть, зверский голод и цепкое торжество. Разумеется, он чувствует себя победителем жизни. Наконец-то пришёл момент, планируемый Мальдини и выжигающий моё сознание раскаленной иглой.

Жалящий. Не отступающий. Жестокий. Пахнущий обреченностью.

Он загоняет меня в угол и напирает, вынуждая отступать. Я нерешительно прижимаюсь к стене и тихо бросаю:

— Если ты опустишься до насилия, я никогда тебя не прощу.

— Пойдём. Хочу тебе кое-что показать, — непривычно мягкий баритон ласкает слух.

Я послушно иду следом, изредка оборачиваясь и посматривая на дверь. Десятки зеркал, специально расставленных от порога до лестницы, преумножают сияние позолоты и серебряных нитей на моем белоснежном платье.

Неловкое тепло разливается по всему телу, стоит мне подумать об усилиях, приложенных к этому дню. Эрнест позаботился обо всем. Он лично занимался организацией свадьбы, поиском одежды и превращением огромного особняка в сверкающий дворец, созданный лишь для двоих.. Сделал бы другой мужчина подобное для меня?

Ответа нет, и не будет. Пока я — Эсмеральда Мальдини, мне не удастся познать настоящую любовь. Не стоит очаровываться — и тогда в один прекрасный день, когда я ему надоем, не так больно будет вкушать разочарование. Пусть я и не полюблю его, но однозначно привыкну. Привяжусь. И, судя по всему, мужчина уже медленно и плавно притягивает к себе поводок на моей шее.

Мы заходим в огромную спальню. Весь пол усыпан лепестками роз, а подоконники и прикроватные столики заставлены восхитительными, пышными и крайне ароматными букетами пионов. Даже об этом он не забыл. Выбрал мои самые любимые цветы.

Мой взгляд находит роскошную кровать, в которой можно утонуть. Она застелена красными шелковыми простынями. В воздухе витают сладкие ароматы. Здесь очень жарко — в угловом камине едва слышно потрескивает огонь. Языки пламени отбрасывают свои блики на стены и горящие свечи. Яркие искры загораются в глазах Мальдини, когда он осторожно, но уверенно обнимает меня за талию и поворачивает к себе спиной.

Хватается за молнию и плавно тянет её вниз. Его обжигающее дыхание касается затылка. Он хрипло шепчет:

— Я не буду тебя принуждать. Дай мне всего одну ночь, и, если я тебя разочарую или сделаю тебе больно, то больше не дотронусь до тебя. Я серьезно, Эсмера. Всё, о чем я прошу — одну ночь, которая будет принадлежать только нам двоим.

Эрнест говорит быстро, с придыханием:

— Ты вправе сомневаться во мне, и я даже могу понять, за что ты меня ненавидишь, но я никогда не желал тебе зла. Жаль, что вечно всё получается по-другому, — его дыхание становится еще более прерывистым, тяжелым.

Мужчина не сдерживается и резко тянет молнию вниз. Кладёт горячую ладонь на обнаженную кожу и едва ощутимо ласкает пальцами талию, продолжая: