Я отвечаю им доброй улыбкой, возможно, даже снисходительной, потому что ситуация донельзя комичная. Я бы с радостью уступила это место любой из девушек. Все они — как на подбор. Красивые, статные, стройные и величественные. Но почему-то Мальдини этого не замечает. Он полностью зациклен на мне и игнорирует своих коллег, подруг и приятельниц.

Разумеется, это могло бы польстить моему самолюбию, но на самом деле всё, что меня волнует – откровенное внимание и предельное обожание в глазах Эрнеста. Он словно лишний раз напоминет мне о его жестокой фразе, брошенной этим утром: «Я с удовольствием посмотрю на твои попытки развестись со мной».

Вот и всё. Я официально являюсь женой Эрнеста Мальдини. До сих пор не могу поверить, что свадьба закончилась, оставив после себя горькое послевкусие. И, чем быстрее летели часы, тем мрачнее становилось моё настроение при одной только мысли о предстоящей ночи.

Меня буквально раздирает от противоречивых чувств. Было бы проще, если бы Эрнест относился ко мне холодно и с пренебрежением, но его чуждая забота ставит меня в тупик и возводит необъятную преграду, которая мешает мне его ненавидеть. Со стороны всё выглядит красиво, я бы даже сказала — сказочно. Любая девушка бы с удовольствием заняла моё место, так почему же слова Мальдини о любви жгут раскалённым железом именно моё сердце?

Я вздрагиваю, почувствовав лёгкое покалывание на коже от теплой мужской ладони, накрывшей мои замерзшие руки.

— Тебе холодно? — обеспокоенный голос царапает слух, вызывая непривычный озноб.

— Я в порядке, — качаю головой и всматриваюсь в проносящиеся мимо офисные здания, которые выглядят особенно красиво именно в ночное время суток.

Мы возвращаемся домой. А если точнее — в его особняк, где я чувствую себя чужой. И как бы я ни пыталась отгородиться от жутких мыслей, в конечном итоге всё равно думала о брачной ночи.

Мальдини очень хорош собой, влиятелен и богат. Он знает, чего хочет, и его непреклонная решимость добиваться своего, так или иначе, восхищает меня. Только жаль, что сейчас его целью стала я. Девушка, которой однажды уже разбили сердце, и с тех пор она перестала верить в любовь.

Горький смешок вырывается из моего горла, стоит мне вспомнить нескольких мужчин, которыми я пыталась заполнить пустоту своей души. К ним у меня тоже не было особых чувств. Редкий секс мгновенно стирался из памяти, не оставляя никакого удовлетворения. Скорее, он помогал временно забыться. Так почему же близость с Мальдини тревожит меня настолько, что я чувствую острое бессилие и липкий страх, текущий по венам?

— Посмотри на меня, — неподалеку раздается хриплый баритон.

Я спокойно поворачиваюсь и холодно спрашиваю:

— Что?

— Я обещаю, что никому и пальцем не позволю тебя тронуть. Сделаю всё, чтобы ты была счастлива, — шероховатые пальцы мягко обхватывают мой подбородок и медленно проходятся по коже, едва лаская.

— А кто защитит меня от тебя? — стараюсь выглядеть собранной, но на последнем слове у меня резко ломается голос.

— Тебе никогда не придется защищаться, потому что я не буду нападать, — его дыхание становится еще более прерывистым, почти осязаемым.

Мальдини хрипло шепчет, умоляя:

— Эсмера, скажи, что мне сделать? Как заслужить твою любовь?

— Для этого уже поздно, — горько улыбаюсь, сглатывая ком в горле, — в нашей истории слишком много «если бы». Если бы ты не обвинил моего отца, если бы ты не шантажировал меня сестрой, если бы ты…не вынудил выйти за тебя замуж, то, возможно, однажды я смогла бы искренне сказать тебе: «Да».

На мгновение замолкаю и тихо шепчу:

— Как после такого ты можешь говорить о любви?

— На все мои поступки ты смотришь с позиции обвинения, не замечая главного — причин, которые заставляют меня так действовать. Хочешь — верь, хочешь — не верь, но я не получил никакого удовольствия от того, что был вынужден отправить твоего отца за решётку. И если бы мне правда было плевать на тебя, то ты бы всё это время виделась с ним лишь в стенах тюрьмы, — его голос надломился, словно он не был уверен в том, что мне стоит знать такие подробности.

Мальдини прищуривается, мельком заглянув в окно и убеждаясь в том, что скоро мы будем дома, и продолжает:

— Сокровище моё, я не всегда честен с тобой, но это ради твоего же блага. Мир, в котором мы живем, жесток, — прорываются металлические нотки, — стоит тебе хотя бы один раз ошибиться и позволить другому человеку решить проблемы за тебя, как тут же жизнь поимеет тебя с такой отдачей, что будешь оправляться еще несколько лет.

Он говорит какими-то загадками, отчего у меня появляется вопрос: «Мы всё еще обсуждаем моего отца или же у него в голове совсем другие мысли?».

Слова Эрнеста выбивают меня из колеи, и я непроизвольно начинаю злиться на саму себя. Что бы он ни говорил — наверняка это просто очередная попытка вывести меня на эмоции. Заставить чувствовать что-то еще, помимо ярости и отчаяния.

Резко меняю тему, нервно ёрзая на месте:

— Можно я поеду домой?