Она стояла у груженой кареты. По бокам — Гроссман и второй… кажется, Вильям. Личная гвардия Императора. А Гроссман — к тому же наставник моего сына и имперский эмиссар.

Гроссман перед тем как подойти ко мне, что-то сказал фигуре в куртке.

Та кивнула. Рыжие волосы выбились из-под капюшона.

Всё моё внимание оказалось приковано к этой фигуре.

А потом до меня дошёл запах.

Тонкий.

На грани слышимости.

Она пахла вереском. Моим родовым цветком.

Это сухой, горьковато-медовый аромат с холодной травяной ноткой. Аромат вереска всегда ассоциировался у меня с нагретым солнцем землей, с ветром в долине, с детством. Тонкая сладость цветочного нектара и едва уловимая терпкость. Вереск не пахнет «женственно» в привычном смысле.

В нём нет ванили, нет мягкой сладости. Это запах выносливости. Дикой земли. Свободы. Он ассоциируется с силой, а не с уютом.

Это было как удар в грудь.

Дракон внутри меня сделал стойку.

Вместо приветствия Гроссману я резко спросил:

— Кто это?

Глава 12

Рейгард

— Анна Вуд, — Гроссман встал так, чтобы перекрыть мне обзор.

Я сделал непроизвольный шаг в сторону.

Не мог оторвать взгляда от фигуры, закованной в узкие, замшевые штаны, высокие сапоги на тяжёлой подошве, куртку, под которой ясно угадывалась осиная талия.

Высокая. Изящная. И слишком вкусно пахнущая.

И снова Гроссман заслонил мне вид на… некую Анну Вуд.

Я наконец вернул всё внимание мужчине. Тот протягивал мне руку, в которой была кожаная папка, запечатанная имперской печатью.

Я принял её, ответив на твёрдое рукопожатие имперского эмиссара.

— С какой целью прибыли на границу? — строго произнёс я.

— Анна Вуд. Травница. Но подчиняется только прямым приказам Императора. Мы с Вильямом — её охрана.

Я нахмурился. Травница, которую охраняют двое приближённых воинов Императора?

Здесь что-то было нечисто.

Я заложил руки за спину и открыто посмотрел Гроссману в глаза.

— Травнице нужен лук?

— В лесу бывает опасно, — не моргнув глазом ответил эмиссар.

— Какого рода задания она будет выполнять на границе?

Гроссман юлил. Он это знал. И знал, что я вижу его насквозь.

— Мы подчиняемся только Императору и отчитываемся тоже только перед ним. Если Его Величество счёл нужным сообщить тебе, генерал, о цели нашего пребывания на границе — всё будет в этих письмах.

Я понял: не найду там ни черта.

— Не мешайтесь мне.

— Конечно. Даже не думали. Единственное — Анне нужно выделить дом в поселении, в безопасном месте. Находиться там она будет по необходимости.

— Хорошо.

Я ещё раз посмотрел в ее сторону и развернулся, чтобы уйти. Хотя дракон внутри не желал лишаться этого запаха — тянуло подойти к женщине, встать ближе, вдохнуть глубже.

Три часа я занимался тем, чем всегда: перераспределял запасы. Никогда не мог позволить себе отдать это другим. И только за полночь сел, чтобы разобраться с императорскими приказами.

И первое, что я увидел, разорвав сургуч на кожаной папке, — была бумага о разводе.

Я взял её в руки.

И именно в этот момент в шатёр вошла Беатрис.

Её глаза блеснули беспокойством, а потом — радостью. Она преодолела разделяющее нас пространство, обошла мой стол и заглянула в бумаги.

— Это… То, о чём я думаю?! — она не смогла сдержать восторг.

Пробежала пальцем по строкам развода. Я всё ещё не выпускал бумагу из рук.

Мой билет на свободу был у меня в ладонях.

Признаться, я до последнего сомневался, что Его Величество одобрит прошение.

— О боги, Рей! Это же… это же значит, что мы можем пожениться! — она бросилась мне на шею. Залезла на колени.

Я вдохнул запах её волос. Пахло антисептиками и настойки. Не самый приятный аромат для дракона.

Я отстранил Беатрис, мягко, но решительно, ссадил её с колен. Убрал бумагу о разводе обратно в папку и откинулся на спинку стула.

Было странно. Эта бумага не принесла радости.

Казалось бы — вот он, билет в жизнь, где я сам выбираю женщину.

Но что-то было не так.

Смазано. Пусто.

Я потёр переносицу. Видимо, просто усталость.

Зато Беатрис радовалась за нас обоих.

— Ты не рад?

— Я просто устал. И… разве ты не должна заниматься перебором лекарственных средств?

Улыбка пропала с ее лица.

— Этим занимается младший персонал.

— Но ведь руководить должны целители высшей категории, — нахмурился я.

Беатрис снова улыбнулась. И снова устроилась у меня на коленях, обняла за шею, провела кончиками пальцев по коже.

— Но ведь даже высшим целителям положен отдых.

Её слова мне не понравились.