Ещё одна стрела была пущена — и особь упала как раз на границе света от разведенного заранее огня. Шипастая голова с глухим звуком рухнула недалеко от кареты, ногами ко мне.

Ещё одна натяжка тетивы. Ещё один выстрел — точно в «красную мишень».

С остальными уже справились воины.

Я повела носом, прикрыла глаза, ушла глубже в себя и только когда услышала, как «заговорил» лес, поняла: в ближайшее время тварей больше не будет.

Лес продолжил жить своей жизнью.

Я спрыгнула с крыши кареты, приземлилась на одно колено и сразу поднялась.

Достала длинный, острый нож из голенища сапога.

Я подошла к крамаде, что была ближе, осмотрела. Подтянула рукава куртки вверх. Волосы убрала в высокий хвост, чтобы не мешали.

Мне нужен был камень силы. Очень полезная вещь в зельеварение. Нужно было растереть его и добавлять в укрепляющие растворы.

Но до него нужно было добраться быстро. Пока кровь не остыла.

Огонь от костра освещал монстра своим жёлтым светом. Я склонилась над ним. Подстрелила его стрелой в глаз, довольно дернула уголком губы.

Ноги стояли по обе стороны от его туши. Я вогнала острый кинжал в грудь и протянула вниз. Потом макнула палец и попробовала кровь.

Здоровая особь.

Я покачала головой и усмехнулась. Повезло мне.

Хороший камень будет.

Я быстро добралась до ядра, вытащила его. Отбросила светящийся красный комок энергии на траву.

И мяса тут было… много.

Мне ли не знать, какое оно питательное и вкусное.

Вокруг стояла тишина. И когда я бросила в костёр первый кусок мяса, заметила, что тишина стала глухой. Тяжёлой.

Я выпрямилась.

Окинула всех взглядом исподлобья.

Молодой солдат, стоявший в одному кругу с воинами из сопровождения, что окружили меня, вдруг отбежал в сторону и согнулся. Парню стало плохо.

— Что? — спросила я и сдула прядь волос с лица. — Пожарьте мясо. Оно на птицу похоже, только не солите. Иначе жёсткое будет.

Ответил Гроссман, стоявший неподалёку. Он смотрел на меня внимательно.

Прокашлялся, а потом добавил:

— Анна… не все из нас видели, как женщина разделывает тушу… крамады.

— Зачем мясу пропадать? — искренне не поняла я.

— Анна… отойдём? — тихо предложил он.

— Ладно. Я уже закончила, — пожала я плечами. — Остальные части не такие вкусные.

Парня у кустов всё ещё продолжало тошнить. Какой слабый.

Я вытерла руки о траву, подняла камень силы и сунула его в мешочек, который всегда был со мной в кармане.

Гроссман мягко, но настойчиво увёл меня в сторону, положив ладонь мне на локоть, будто оберегая — на самом деле отводя от взглядов.

Но до того, как он заговорил я услышала перешёптывания.

— …видел, как она…

— …сама… ножом…

— …да она без колебаний…

— …ты видел её глаза?

— …это не женщина…

— …она в глаз ему попала стрелой…

Я осмотрела воинов, собравшихся у моей кареты.

Кто-то отворачивался, стараясь не смотреть на меня и на тёмную тушу у костра.

Один из воинов побледнел так, что губы стали почти синими.

— …она их учуяла…

— …первая…

— …если бы не она — нас бы потрепали…

Кто-то кашлянул, кто-то нервно рассмеялся. Запах жарящегося мяса смешался с потом, гарью, кровью и тревогой.

Гроссман остановился. Встал передо мной так, чтобы закрыть от лагеря. Его широкая спина стала стеной.

— Анна… — начал он осторожно. — Ты тут всех шокировала.

— Они никогда не разделывали туши? — уточнила я. — Гросс, тут же ничего такого нет!

— Нет, Анна. Женщины… такие, как ты… — он запнулся, подбирая слова, — Не разделывают монстров и не обсуждают, какие части лучше есть. Теперь они будут тебя сторониться.

— Это проблема?

— Нам нужно будет незаметно покидать лагерь. А теперь боюсь, все будут тобой интересоваться.

— Они захотят, чтобы я научила их разделывать мясо? — нахмурилась я, не понимая.

Гроссман долго смотрел на меня, как я хмурюсь, а потом выпустил воздух и покачал головой.

— Я не про туши. Но да ладно. Анна, я просто хотел тебе сказать, что это мы с Вильямом привыкли. Правда, раньше ты приносила только мелких хищников. Кто же знал, что ты и таких разделываешь — тех, что тебя ростом превосходят.

Я пожала плечами.

— В общем, пока наша задача не привлекать внимание.

Я напряглась. Вся эта «обычная» жизнь давалась мне нелегко. Я понимала, что у меня есть деформации. Многолетняя жизнь в лесу накладывает отпечаток.

Особенно близость знакомой среды — она вытаскивает наружу инстинкты, доведенные до предела.

— Его Величество даёт достаточно провизии. С этим нет проблем. Так что воины не охотятся и не разделывают местных тварей, — пояснил Гроссман.

— А если провизия кончится?

— Не кончится. У Его Величества всё работает как часы.

— А если осада и нет возможности получить провизию из столицы?

— Пока такого не было.