Завтра мне покажут дом, который выделят в поселении. Вероятно, он будет недалеко от дома моих мальчиков. Чтобы я могла наблюдать за ними. Почему наблюдать?

Потому что каждый их сыновей сделал свой выбор. И я… должна уважать его, как бы мне не было больно и не приятно.

Я сама воспитала их такими.

Вильям принёс воды, бросил в неё подогревающий артефакт. Мужчины оставили меня, сказав, что их палатки будут рядом.

Я разделась и окунулась, позволяя себе расслабиться. Дорога закончилась, но впереди был новый путь.

Я знала: завтра на рассвете Рейгард тренируется с сыновьями.

Значит, я увижу своих мальчиков.

А потом будет немного времени на подготовку.

И уже в сумерках мы выдвинемся в Лесной клан.

Моё первое задание.

Только стоило выйти из ванной и закутаться в полотенце, как за пологом раздался женский голос.

— Войди, — разрешила я.

Сама же потянулась к халату, который ждал меня на кровати, застеленной шкурами животных. Накинула его и завязала крепким узлом.

Полог откинулся.

И я увидела… её.

Замерла. Не смогла сделать не то что шага — даже малейшего движения. Вцепилась пальцами в пояс халата и просто смотрела.

Чуть больше десяти лет прошло с нашей последней встречи.

С того самого раза, когда она целовала моего — на тот момент ещё будущего — супруга.

Дорогая и обожаемая бывшая невеста Рейгарда сейчас стояла передо мной в форме фронтовой целительницы.

Белокурая.

Голубоглазая.

С кукольными чертами лица.

Я всегда была её копией. Я сама постаралась стать ею. И только сейчас поняла, как незаметно превратилась в её тень.

И теперь она здесь. А Рейгард свободен.

Когда сын проговорился о некой Беатрис, я даже подумать не могла, что это та самая Беатрис.

Незакрытый гештальт прошлого. Живое напоминание о том, кем я когда-то пыталась стать — и кем так и не стала.

Как же мне сейчас было больно.

Но на лице застыла маска.

— Что тебе нужно?

Глава 14

Я видела, как Беатрис поджала губы. Да, я была слишком резкой. Но ничего не могла с собой поделать.

И ещё меня раздражало, что она первой посмела войти в мой шатёр. Я только что приехала. И зачем она здесь?

— Меня зовут Беатрис Эрвье. Я пришла познакомиться.

— Анна Вуд, — ответила я. — Можно на «ты». И без «леди».

— Так вы тоже леди, — уколола она змеёй, при этом лицо оставалось ангельским, словно ничего и не было.

Я усмехнулась про себя мысленно, сложила руки на груди. Снова посмотрела на неё — оценивающе.

И вдруг поняла, как же я была глупа.

Зачем я взяла её внешность?

И сама себе ответила: потому что её выбрал Рейгард. Потому что он любил её, потому что я боялась, что он отвергнет меня. А так… так он будет видеть во мне её.

Боги, какая же я дура! Растворилась. Стала ее тенью. Суррогатом.

А когда появилась настоящая Беатрис — всё и закрутилось. Хорошо, что теперь мне больше не нужно прятаться.

— Повторю вопрос. Зачем ты пришла?

Я видела, как она смотрит на меня, как после слов «Анна Вуд» в её взгляде мелькает недоумение.

— Не слышала о таком роде.

Её осанка стала ещё прямее, подбородок — ещё выше. Даже здесь, на фронте, где, казалось бы, иная иерархия, снова начиналось это сравнение: кто выше, кто ниже.

Я приподняла бровь, ожидая ответа. Больше ничего не сказала. Даже не стала комментировать ее слова о моем роде.

Наконец её взгляд скользнул в угол моего шатра, защищённого магическим коконом — туда, где стоял мой стратегический запас.

— Старший целитель видел, как из вашей кареты разгружали лекарственные средства. Он просил передать, может ли он на них рассчитывать.

— Передай старшему целителю, что это мои личные вещи. И что из столицы прибыл обоз с лекарственными средствами, на которые он может рассчитывать.

Беатрис поджала губы, сжала челюсти. Я-то точно знала, что в том обозе была партия, которую я сделала раньше. А мои четыре ящика — личные. Два из них я доделала в ночь перед отъездом.

— Я поняла, — кивнула она.

Губы растянулись в фальшивой улыбке, глаза сверкнули злостью.

— Если вам понадобится какая-то помощь, то лекарский шатёр находится…

— Я знаю. Видела его.

Она скрипнула зубами. Ей не нравилось, когда её перебивают. А мне не нравилось, что она находилась в моём шатре.

Беатрис больше не сказала ни слова и вышла.

Следом вошёл Гроссман. Окинул меня взглядом с ног до головы — удостоверился, что жива. Хотя, скорее всего, что жива была Беатрис.

— Поговорили?

— Ты знаешь, кто она?

— Мужикам иногда скучно бывает, — он хмыкнул. — Так что им тоже хочется почесать языками. И мне жаль.

Я махнула рукой, расслабилась и села на край кровати.

— Приходила прощупать почву.

— И как, удалось?