Я понимаю, что не каждый способен вынести, когда твой родной человек становится инвалидом. Понимаю, что это может оказаться непосильной ношей.

Но зачем превращать расставание в такое отвратительное действо? Зачем было приезжать к генералу с любовником? Хохотать так громко? Унижать его? Предлагать мне деньги за то, чтобы я ублажала ее мужа?

Что вообще у неё в голове?

Я знала генерала всего сутки. И за это время он не показался мне тираном или жестоким человеком. Не показался тем, с кем невозможно спокойно поговорить и быть услышанной.

Резкий удар в стену заставил меня вздрогнуть. Это стеклянный стакан разбился о стену.

Я застыла как вкопанная.

Значит, генерал видел. Видел, что его жена приехала сюда не одна. Я вцепилась пальцами в подоконник. Дерево было старым, шероховатым. Меня прошила такая дрожь, что я не могла оторвать руки.

Я не терпела резких звуков. Особенно тех, что издавала не я. Они напоминали мне о времени, проведённом в подвале.

Я прикрыла глаза. Дышала через нос. Считала. Один… два… три… четыре… Пять медленных вдохов. Пять выдохов.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.

К сожалению, в этом доме на краю столицы было двое больных людей.

Генерал… и я.

Его можно будет спасти.

А меня… нет.

Для всех будет лучше, если однажды меня просто не станет.

Арты

Мои дорогие!

Рада вас всех приветствовать на страницах моего нового романа.

Будет эмоционально и остро. Непростая судьба и сложные взаимоотношения героев.

Он, разочарованный в женщинах, мужчина, калека-генерал.

Жена ушла к истинному, бросив на него маленьких детей.

Наша героиня на десять лет младше генерала. Талантивая целительница с очень опасным даром.

У нее есть заветное желание.

А еще она дважды вдова.

Кира (очень необычная девушка)

Генерал Нортан Харддрэй ( до ранения)

после смертельного ранения

Поддержите, пожалуйста, книгу ⭐звездочки ⭐ в первые дни это очень и очень важно для рейтинга книги🙏.

А еще добавляйте ее в БИБЛИОТЕКУ, чтобы не потерять😘🌸.

Приятного Вам чтения!❤️

Глава 4

Я закрыла окно сразу, как старый кучер тронул поводья кареты. Колёса тяжело скрипнули по камню, лошади фыркнули, и экипаж медленно покатился прочь от дома.

Решительно вошла в спальню генерала.

Нортан глубоко дышал. Его грудная клетка поднималась и опускалась, как меха кузнеца. Глаза горели жёлтым, почти хищным блеском.

Он с силой сжимал поручни инвалидного кресла и смотрел в окно так, словно мог прожечь стекло одним взглядом.

Я опустила глаза к полу.

Там растеклась лужа воды, а в ней блестели осколки разбитого стакана.

Медленно перевела взгляд на спину генерала и произнесла громко, чтобы он точно услышал. На моём лице по-прежнему не отразилось ни единой эмоции.

Иногда мне казалось, что я сама инвалид — только не с физическим недугом, а с эмоциональным. Будто внутри меня что-то сломано и больше не подлежит восстановлению.

— Я хочу чай.

Он не сразу, но начал поворачиваться. Деревянные колёса кресла тихо заскрипели. Злость на его лице сменилась недоумением.

Я повторила ещё более решительно и требовательно:

— Я хочу чая.

— Так выпей его и оставь меня одного.

Я видела, как он сжимает поручни. Его ноги не слушались. Руки были слабы. Но сейчас, под воздействием сильнейших негативных эмоций, я отчётливо замечала, как он вдавливает правую ногу в нижнюю перекладину, как пальцы до побелевших костяшек стискивают перила, как напрягаются мышцы предплечий.

Я следила за его хватом. За тем, как он удерживает корпус. За тем, как распределяет вес.

Сила была. Её не хватало, но она была.

Казалось, будь её чуть больше — он бы встал.

Но… он ведь инвалид.

Не встанет.

Я сложила руки на груди.

— Хорошо. Сразу после того, как вы уберёте осколки.

Он прищурился. Раздражённо выдохнул. Ноздри гневно затрепетали. На виске запульсировала жилка.

Я знала, что он это сделать не сможет. И всем своим видом показывала, что не сдвинусь с места.

Нортан сжимал челюсти.

— У нас не будет служанки, — ровно произнесла я. — А раз вы не в состоянии убрать за собой воду и осколки, то сейчас вы поедете делать мне и себе чай. А я здесь уберу.

— Оставь эти чёртовы осколки в покое! И я сказал — оставь меня одного!

— А я сказала, что хочу чая, — прищурилась я.

Мы мерились взглядами. У него был разъярённый. У меня — настойчивый.

— Ты вообще в себе, как тебя там… Кира? — рыкнул он. — Когда говорит старший по званию, ты должна подчиняться.